No Image

Кража из сумки квалификация

0 просмотров
12 декабря 2019

ОШИБКИ ПРИ КВАЛИФИКАЦИИ КРАЖИ, СОВЕРШЕННОЙ ИЗ ОДЕЖДЫ, СУМКИ ИЛИ ДРУГОЙ РУЧНОЙ КЛАДИ, НАХОДИВШИХСЯ ПРИ ПОТЕРПЕВШЕМ

Н.А. КАРПОВА

Исследование посягательств на собственность посредством совершения краж из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем, весьма актуально. Обусловлено это прежде всего распространенностью данных преступлений, ошибками при их квалификации, а также отсутствием официальных разъяснений высшей судебной инстанции.

По официальным данным МВД России, в 2014 году в целом по стране было зарегистрировано 47529 краж, совершенных из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем (п. "г" ч. 2 ст. 158 Уголовного кодекса РФ) [6]. Следует отметить, что по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года наблюдается незначительное снижение числа зарегистрированных краж такого рода (-5,3%). Однако, по мнению многих специалистов, оценить точное количество совершаемых ежегодно карманных краж просто невозможно, поскольку они обладают высоким уровнем латентности, которая обусловлена нежеланием граждан верить в возможности правоохранительных органов раскрыть преступление и незначительной стоимостью похищенного.

Будучи крайне опасным явлением, латентность способствует формированию устойчивости преступных групп, совершающих карманные кражи, создавая у преступников уверенность в своей безнаказанности.

Следует отметить, что в судебной практике имеются факты ошибочной квалификации кражи, обусловленные неверным толкованием п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ. Квалификация преступлений – один из видов правоприменительной деятельности, которой постоянно занимаются работники судов и правоохранительных органов. Ее значение трудно переоценить. Правильность выбора и применения нормы закона в каждом случае влияет не только на судьбу конкретного человека, но и на оценку события, а следовательно, и осуществление таких принципов уголовного права, как законность, ответственность только за виновно совершенное деяние, гуманизм, справедливость [8. С. 1].

Обратимся к наиболее типичным квалификационным ошибкам применительно к данному виду преступлений. Изучение судебной практики показывает, что основная часть таких ошибок приходится на ошибки при определении объективных признаков состава преступления. Отметим, что не все представители правоприменительных органов правильно понимают причины введения анализируемого вида кражи в ч. 2 ст. 158 УК РФ. Также судьи не всегда верно оценивают обстановку совершения данного преступления и небезупречно осуществляют толкование понятия "нахождение при потерпевшем". Показательным в этом отношении является следующее уголовное дело.

В. после совместного распития спиртных напитков, воспользовавшись тем, что потерпевший уснул, с целью совершения хищения засунул руку в карман рубашки, в которую последний был одет, похитил принадлежащий потерпевшему сотовый телефон стоимостью 6989 рублей, причинив значительный ущерб; с места происшествия скрылся, похищенным распорядился по своему усмотрению. Районным судом Ярославской области содеянное квалифицировано по пунктам "в", "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ. Президиум Ярославского областного суда, удовлетворив надзорное представление прокурора, поставившего вопрос об изменении приговора, исключил из обвинения квалифицирующий признак, предусмотренный п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ [7]. Безусловно, в данном случае имеется неправильное применение уголовного закона. Соглашаясь с автором надзорного представления, полагаем, что квалифицирующий признак кражи, предусмотренный п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ, введен в УК РФ в целях усиления борьбы с карманными кражами как проявлением профессиональной преступности. Исходя из характеристики преступного деяния, усматривается, что телефон был похищен из одежды потерпевшего, находившегося в состоянии алкогольного опьянения и спящего и в силу этого не контролировавшего и не осознававшего совершаемых в отношении него действий. При таких обстоятельствах потерпевший был лишен возможности пресечь действия вора, что не может служить основанием для квалификации действий осужденного по п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Приведем пример другой часто встречающейся квалификационной ошибки. Основанием для изменения приговора послужила неправильная квалификация действий Г., совершившего тайное хищение 1500 руб. из кармана одежды на трупе М., по п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ. Коллегия отметила, что установление Федеральным законом от 31.10.2002 N 133-ФЗ уголовной ответственности за кражу из одежды, сумки и другой ручной клади, находившихся при потерпевшем, связано с распространением карманных краж у живых лиц и не может влечь уголовную ответственность по п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ за кражу имущества из одежды, находившейся при трупе. В связи с этим действия Г. были переквалифицированы на ч. 1 ст. 158 УК РФ [1. С. 31].

Таким образом, совершение кражи "при потерпевшем" предполагает, что имущество, принадлежащее последнему, должно находиться около (у, близ, возле) потерпевшего, рядом с ним, на нем и в его физическом обладании. "При потерпевшем" означает, что одежда, сумка или другая ручная кладь, откуда происходит изъятие чужого имущества, должны находиться настолько близко от потерпевшего, чтобы он имел реальную возможность контролировать их наличие и сохранность. При утрате контроля со стороны потерпевшего за указанными предметами отсутствует и данный квалифицирующий признак (например, потерпевший находится в состоянии сильного алкогольного опьянения, в бессознательном состоянии и т.п.). Если виновный совершает тайное хищение из кармана одежды, находившейся при трупе, из одежды, которая висит в гардеробе, из ручной клади, сданной на хранение транспортной организации или оставленной ему для присмотра, то состав преступления, предусмотренного п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ, отсутствует [2. С. 126 – 127].

Основными принципами квалификации преступлений являются ее точность и полнота. При правовой оценке неоконченного преступления очень важным представляется соблюдение данных принципов. Представляется важным обратить внимание на еще одну распространенную ошибку при квалификации анализируемого вида кражи. Так, зачастую судьи пренебрегают требованиями, указанными в уголовном законе. В ч. 3 ст. 29 УК РФ установлено правило квалификации неоконченного преступления, согласно которому такое деяние квалифицируется по статье Особенной части УК РФ, предусматривающей ответственность за оконченное преступление, с одновременной ссылкой на ч. 1 ст. 30 либо ч. 3 ст. 30 УК РФ, в зависимости от стадии совершенного преступления. Так, К. совершил тайное хищение имущества Х. с причинением значительного ущерба потерпевшей из находившейся при ней сумки, которое не было доведено до конца в связи с обнаружением действий К. гражданами, то есть по причинам, не зависящим от воли виновного. Суд первой инстанции, правильно установив в судебном заседании и отразив в приговоре совершение К. неоконченного преступления, приводя постатейную квалификацию содеянного, ошибочно не сослался на ч. 3 ст. 30 УК РФ и квалифицировал действия К. по пунктам "в", "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ. При таких обстоятельствах Судебная коллегия сочла необходимым внести в описательно-мотивировочную часть приговора изменение, указав о квалификации действий К. по ч. 3 ст. 30 и пунктам "в", "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ [3].

Резюмируя вышесказанное, отметим, что основной причиной подобных ошибок при квалификации карманных краж является отсутствие разъяснений высшей судебной инстанции. Так, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 N 29 "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" [5] каких-либо толкований этого квалифицирующего признака кражи не содержит. Однако именно данный вид тайного хищения чужого имущества весьма распространен и предполагает высокий уровень "профессиональных" навыков воров-карманников.

Полагаем, что для устранения ошибок и спорных вопросов при квалификации анализируемого преступления в правоприменительной практике вышеуказанное Постановление Пленума ВС РФ следует дополнить следующими положениями:

1. При квалификации кражи по п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ судам в каждом конкретном случае с учетом всех обстоятельств необходимо устанавливать факт нахождения одежды, сумки или другой ручной клади при потерпевшем.

2. "Нахождение при потерпевшем" предполагает, что одежда должна быть надета на потерпевшего либо снята с последнего, например, находиться у него в руках (на руке) либо возле, около потерпевшего. Сумка либо другая ручная кладь должны находиться в руках (на руке), на поясе потерпевшего либо рядом с потерпевшим.

3. "При потерпевшем" означает, что одежда, сумка либо другая ручная кладь, откуда происходит изъятие чужого имущества, должны находиться настолько близко к потерпевшему, что последний имеет реальную возможность контролировать их наличие и сохранность и при достаточной внимательности он в состоянии обнаружить действия похитителя и создать препятствия для совершения хищения. При утрате контроля со стороны потерпевшего за указанными предметами отсутствует и данный квалифицирующий признак кражи.

4. Если у потерпевшего отсутствовала возможность контролировать сохранность своего имущества и создать препятствия для совершения хищения ввиду каких-либо обстоятельств (состояние глубокого сна, алкогольного опьянения), что охватывалось умыслом виновного, то содеянное не дает оснований для квалификации по п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ.

5. Кража, совершенная из одежды, сумки или другой ручной клади потерпевшего после его убийства, не образует квалифицирующий признак, предусмотренный п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ. По смыслу уголовного закона действия виновного следует квалифицировать по п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ в тех случаях, когда имущество похищается из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся у живых лиц.

Читайте также:  Нападение на врача статья

6. При введении данного квалифицирующего признака законодателем имелись в виду "карманные кражи", которые связаны с особой дерзостью виновного, игнорирующего опасность быть пойманным на месте преступления. Повышенная степень общественной опасности данного преступления заключается в том, что изъятие имущества происходит при физическом контакте с потерпевшим и в тот момент, когда последний может обнаружить и пресечь действия преступника.

Итак, уголовно-правовая квалификация представляет собой важнейшую часть правоприменительной деятельности. Одним из принципов квалификации является ее точность, т.е. в итоговой правовой оценке содеянного должна быть верно указана не только статья, подлежащая применению, но и, при наличии, ее часть, пункт.

В заключение хотелось бы вспомнить слова выдающегося ученого, академика В.Н. Кудрявцева, который очень точно отмечал, что "в каждом уголовном деле возможно только одно единственно правильное решение вопроса о квалификации содеянного, соответствующее закону; все же иные решения могут быть только ошибочными" [4. С. 44]. Правильная квалификация является залогом справедливого наказания и обеспечивает реализацию принципа законности в сфере противодействия преступным посягательствам.

Список литературы

1. Бюллетень ВС РФ. 2009. N 7.
2. Карпова Н.А. Уголовная ответственность за кражу, совершенную из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем: Дис. . канд. юрид. наук. М., 2006.
3. Кассационное определение Московского городского суда от 06.11.2013 по делу N 22-2736/13 // СПС "КонсультантПлюс".
4. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1999.
5. Постановление Пленума ВС РФ от 27.12.2002 N 29 "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" (ред. от 03.03.2015) // СПС "КонсультантПлюс".
6. Официальный сайт МВД России. Раздел статистики и аналитики. URL: https://mvd.ru/Deljatelnost/statistics/ (дата обращения: 16.07.2015).
7. Постановление Президиума Ярославского областного суда от 29.02.2012 N 44-у-15-2012 // СПС "КонсультантПлюс".
8. Семернева Н.К. Квалификация преступлений (части Общая и Особенная): Науч.-практ. пособие. М., 2010.

References

1. Biulleten’ VS RF. 2009. N 7.
2. Karpova N.A. Ugolovnaia otvetstvennost’ za krazhu, sovershennuiu iz odezhdy, sumki ili drugoi ruchnoi kladi, nakhodivshikhsia pri poterpevshem: Dis. . kand. iurid. nauk. M., 2006.
3. Kassatsionnoe opredelenie Moskovskogo gorodskogo suda ot 06.11.2013 po delu N 22-2736/13 // SPS "Konsul’tantPlius".
4. Kudriavtsev V.N. Obshchaia teoriia kvalifikatsii prestuplenii. 2-e izd., pererab. i dop. M., 1999.
5. Postanovlenie Plenuma VS RF ot 27.12.2002 N 29 "O sudebnoi praktike po delam o krazhe, grabezhe i razboe" (red. ot 03.03.2015) // SPS "Konsul’tantPlius".
6. Ofitsial’nyi sait MVD Rossii. Razdel statistiki i analitiki. URL: https://mvd.ru/Deljatelnost/statistics/ (data obrashcheniia: 16.07.2015).
7. Postanovlenie Prezidiuma Iaroslavskogo oblastnogo suda ot 29.02.2012 N 44-u-15-2012 // SPS "Konsul’tantPlius".
8. Semerneva N.K. Kvalifikatsiia prestuplenii (chasti Obshchaia i Osobennaia): Nauch.-prakt. posobie. M., 2010.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

П.С.Яни, профессор юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, доктор юридических наук, профессор.

Рассматриваются вопросы квалификации хищений по п. “г” ч. 2 ст. 158 УК РФ, в том числе связанные с пониманием категорий ручной клади, нахождения при потерпевшем, осознания указанных обстоятельств.

Ключевые слова: кража из одежды, сумки и другой ручной клади.

В пункте “г” ч. 2 ст. 158 УК РФ квалифицирующим кражу признаком названо ее совершение из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем.

Понятие одежды и сумки толкуется в их общеупотребительном смысле. Ручная кладь – обозначение широкое, это поклажа, которую можно переносить на себе, не обязательно в руках.

Различные словарные значения этого термина приведены на сайте: http://worklib.ru/dic/D0%>BA%D0%>BB%D0%>B0%D0%>B4%D1%>8C/.

Возникла дискуссия о вменении обсуждаемого признака при хищении телефона из чехла, который владелец носит на шнуре либо на поясе. Со ссылкой на словарное определение сумки и чехла предлагается в первом случае чехол не считать сумкой и соответствующий признак не вменять, а во втором – признать чехол частью одежды, ремня, и данный признак, напротив, вменять .

См.: Лопашенко Н.А. Посягательства на собственность: Монография. М.: Норма; Инфра-М, 2012. Если не оговорено иное, в частности, не приведены страницы издания, ссылка сделана на источники (нормативные и научные, а также на судебные решения), опубликованные в СПС “КонсультантПлюс”.

Вместе с тем можно, думается, рассудить и так, что всякое находящееся при владельце приспособление для хранения и переноса имущества вне зависимости от его размеров и конструкции надо признавать ручной кладью. Например, ГОСТ 28631-2005 распространяется на сумки, чемоданы, портфели, ученические ранцы, папки, изделия мелкой кожгалантереи . И если, скажем, в моду войдут микроклатчи размером с тот же чехол для телефона, предназначенные исключительно для помады, пудры и туши (а, может, кстати, еще и для гаджета!), то хищение из них, клатчей, нужно будет квалифицировать по п. “г” ч. 2 ст. 158 УК.

Не обязательно емкость, но и, скажем, узелок на палке; и тогда изъятие с палки незаметно для владельца и третьих лиц собственно узелка (а не только содержимого узелка) будет образовывать тайное хищение из ручной клади.

Конечно, чрезмерно расширять перечень объектов ручной клади нельзя. К ней нужно отнести, например, футляр, в котором перевозится музыкальный инструмент или оружие, клетку с домашними животными и т.д. Но не будут признаны ручной кладью, к примеру, закрепленные на волосах, шее, руках, ногах цепочки, веревочки (“фенечки”), на которых носят не прикрытые одеждой кольца и иные ювелирные изделия, могущие стать предметом тайного хищения.

При квалификации краж “нельзя вменять указанный признак… если крадутся сами сумки, одежда, находящиеся при потерпевшем. Необходимо, чтобы лицо проникало внутрь сумки, ручной клади, в карманы одежды” . Соглашаясь с квалификацией деяния по п. “г” ч. 2 ст. 158 УК, Мосгорсуд указал: “Доводы кассационных жалоб о том, что Н. не совершал кражу из сумки, находившейся при потерпевшем, что предметы хищения находились в пакете, то есть иной ручной клади, что пакет не был в руках у потерпевшего, а находился рядом с ним, поэтому действия осужденного квалифицированы неверно, являются несостоятельными. Как следует из показаний свидетелей, после совместного распития потерпевшего с Н. спиртных напитков потерпевший задремал. В это время Н., сидевший рядом с потерпевшим, оглядевшись по сторонам и убедившись, что за его действиями никто не наблюдает со стороны, взял полиэтиленовый пакет с ручками, лежавший под ногой потерпевшего, откуда достал предмет, похожий на мобильный телефон, а также зарядное устройство и гарнитуру к телефону, которые положил в карман своих брюк, а полиэтиленовый пакет положил обратно потерпевшему, после чего направился в сторону подземного пешеходного перехода, но был задержан” .

Лопашенко Н.А. Указ. соч.

Кассационное определение Московского городского суда от 18 марта 2013 г. по делу N 22-2327.

Изъятие имущества может происходить не только из карманов одежды, но и из ее складок или рукавов, когда владелец снял ее, сложив или повесив неподалеку, в зоне своего контроля. “Из одежды” нужно понимать и как “из-под одежды” – так похищаются прикрытые одеждой украшения, например, носимые под плащом или шалью кулоны на шейной цепочке, надетые на руку браслеты, закрытые в момент хищения рукавами одежды. Однако если, допустим, похищается шарф, наброшенный на висящий на стуле пиджак, то содеянное нельзя расценить как хищение именно “из одежды”.

Все эти предметы: одежда, ручная кладь – должны, как указано в законе, находиться при потерпевшем, что нужно понимать как их нахождение под его контролем. Поскольку такой контроль означает более высокую степень защиты имущества, это и требует для ее преодоления применения вором особых криминальных приемов тайного изъятия такого имущества. Например, когда снятое в ресторане пальто владелец повесил, положил в зоне своего обзора либо осязания (на спинку своего стула), то тем самым он контролирует доступ к содержащимся в пальто (карманах, рукавах) ценностям. Когда же владелец сидит спиной к находящемуся далеко от него пальто, то эту одежду нельзя определить как находящуюся “при потерпевшем”; и если из пальто похищается телефон или шапка, признак хищения из одежды отсутствует.

Подконтрольность одежды и ручной клади владельцу как дифференцирующее ответственность обстоятельство должна осознаваться виновным, в противном случае, то есть когда, допустим, вор ошибочно полагает, будто за оставленной владельцем сумкой потерпевший не наблюдает и, стало быть, не создаст особых препятствий для изъятия из нее имущества, данный признак похитителю вменен быть не может.

Также исходя из строгого толкования текста закона получается, что, если сумка, иная ручная кладь находятся не при потерпевшем, а при, например, лице, которое согласилось или было обязано в силу выполняемой работы (скажем, работы гардеробщика) за ней присмотреть, пока владелец отсутствует, хищение из такой сумки не должно квалифицироваться по п. “г” ч. 2 ст. 158 УК даже в случае, когда вор применяет особые криминальные умения, чтобы имущество из нее изъять. В этом видится явный законодательный пробел.

Читайте также:  Как узнать как прошел суд

Согласие присмотреть во время отлучки владельца за вещью, выраженное, например, попутчиком, не может быть расценено как принятие этой вещи во владение; стало быть, “присматривающий” не становится потерпевшим от хищения.

Вор может похищать из одежды или сумки, осознавая – не будучи, однако, в этом уверен! – лишь возможность наблюдения за его действиями владельца либо третьих лиц, которые, по его предположению, из-за страха не станут ему препятствовать. Стало быть, по отношению к соответствующей обстановке совершения преступления, затрудняющей реализацию его цели, умысел у виновного – неопределенный. Поэтому установление факта подобного наблюдения со стороны названных лиц требует вменения посягателю состава не кражи, а грабежа.

Однако если в действительности никаких лиц, наблюдающих за хищением и адекватно оценивающих действия похитителя, не было, то содеянное станет квалифицироваться как кража. Но можно ли при этом вменять виновному обсуждаемый признак? Данный вопрос порожден той логикой, которой руководствуются суды при исключении данного признака из обвинения в краже у мертвого либо спящего.

Суды трактуют анализируемый признак ограничительно, отрицая его наличие в деянии, когда имущество похищается из одежды трупа . И хотя в некоторых случаях суды соглашаются с его вменением, когда хищение имущества происходит из одежды спящего , более распространенной является практика, данный признак при указанных обстоятельствах исключающая: “По смыслу уголовного закона, хищение имущества из одежды потерпевшего, который в силу своего состояния, обусловленного, в частности, сном, сильным опьянением или потерей сознания, не контролирует сохранность своего имущества и лишен возможности обнаружить и пресечь действия виновного, а виновное лицо это осознает, не может влечь уголовную ответственность по п. “г” ч. 2 ст. 158 УК РФ” .

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 17 сентября 2008 г. N 225-П08: п. 3 Обзора законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 2008 г. // БВС РФ. 2009. N 2; Определение Верховного Суда РФ от 12 апреля 2012 г. N 33-Д12-1: пункт 2.4 Обзора надзорной практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за первое полугодие 2012 г. // БВС РФ. 2013. N 3; Кассационное определение Верховного Суда РФ от 19 апреля 2012 г. N 20-О12-9; Определение Верховного Суда РФ от 17 августа 2010 г. N 23-О10-10 и др.

См., напр.: Кассационное определение Верховного суда Удмуртской Республики от 27 июля 2010 г. по делу N 22-1361; Апелляционные постановления Московского городского суда от 24 сентября 2014 г. по делу N 10-13106/2014, от 1 октября 2014 г. по делу N 10-12578/14.

Постановление президиума Сахалинского областного суда от 29 апреля 2011 г. по делу N 44у-43/11.

Здесь, таким образом, Мосгорсуд согласился с вменением обсуждаемого признака при совершении кражи у спящего, что в целом для судебной практики нехарактерно – см. об этом далее.

В обоснование такого подхода приводятся два основных довода, лишь один из которых можно, полагаю, признать верным критерием, позволяющим ограничить пределы действия п. “г” ч. 2 ст. 158 УК.

Сначала приведу довод, принять который без оговорок сложно, он выражен по одному из уголовных дел так: обсуждаемый квалифицирующий признак кражи “предполагает совершение преступления виновным с особой дерзостью, с пренебрежением опасностью быть пойманным на месте, что увеличивает степень общественной опасности содеянного. Вместе с тем хищение денежных средств у спящего человека исключает или существенно снижает вероятность быть застигнутым на месте совершения преступления. Таким образом, совершенное осужденным преступление характеризуется более низкой степенью общественной опасности и не может быть квалифицировано по п. “г” ч. 2 ст. 158 УК РФ в том смысле, в каком законодателем предусмотрена ответственность за совершение кражи с квалифицирующим признаком “хищение из одежды, сумки или другой ручной клади, находившейся при потерпевшем” .

Апелляционное постановление Московского областного суда от 16 сентября 2014 г. См. также: Постановление президиума Вологодского областного суда от 28 января 2013 г. N 44-у-325; справка Кемеровского областного суда от 18 августа 2014 г. N 05-23/26-508.

Оговорка, которую предлагаю сделать по отношению к данному аргументу, состоит в том, что не особая все-таки дерзость карманных воров стала главной причиной ужесточения ответственности за такую кражу. Немалая дерзость при тайном хищении из находящихся при потерпевшем одежды или сумки, конечно, налицо. Однако констатация законодателем большей степени общественной опасности карманной кражи по сравнению с обычной прежде всего связана не с дерзостью посягателя, а с профессиональным характером такой преступной деятельности , предполагающей как овладение преступником особыми воровскими приемами, умениями, навыками, так и их применение.

См.: Уголовное право России. Особенная часть. Первый полутом: Учебник / Под ред. Г.Н. Борзенкова и В.С. Комиссарова. М., 2005. С. 276 (автор главы – Г.Н. Борзенков).

Профессионализм карманников, конечно, не ограничивается использованием таких способов: “Для лиц, специализирующихся на карманной краже, характерны признаки профессионального преступника (получение основного дохода от преступной деятельности, криминальная специализация и квалификация, связь с асоциальной средой)” . Но набор особых преступных приемов – также свойство этих “профессионалов”: “В зависимости от способа и места совершения карманной кражи выделяют разные типы профессиональных карманников (“трясуны”, “кроты” и т.д.). Для совершения карманных краж могут использоваться специально заготовленные предметы (заточенные монеты для разрезания сумок, пинцеты, ножницы, бритвенные лезвия и т.д.)” . К специальным приемам следует отнести и действия, связанные не только со способом изъятия имущества, но с умением отвлечь жертву, например, жестикуляцией, разговором, иной маскировкой, скрыть (в пределах объективной стороны хищения) от потерпевшего факт кражи, например, уронив похищенное из внутреннего кармана портмоне под ноги владельцу, но так, чтобы тот этого не заметил и, переступив через него, продолжил движение и покинул место изъятия портмоне, которое вслед за этим поднимает вернувшийся за ним вор.

Уголовное право России. Особенная часть: Учебник / Под ред. Ф.Р. Сундурова, М.В. Талан. М., 2012 (автор параграфа – М.В. Талан).

Как представляется, приведенному мнению в том числе Г. Борзенкова о причинах дополнения нормы об ответственности за кражу обсуждаемым квалифицирующим признаком не противоречит то, что в п. “г” ч. 2 ст. 158 УК подобные “хитрые” воровские способы как средство совершения преступления не упоминаются. А потому квалификация по данному пункту необходима, даже когда такие способы специально не устанавливаются и не вменяются лицу. Законодатель, не выделяя при описании данного признака “профессиональные” способы изъятия имущества при тайном хищении из одежды или сумки, тем самым предполагает их обязательное применение виновным, почему эти способы и не надо специально доказывать. Как не нужно доказывать общественно опасные последствия преступлений, состав которых формальный; эти последствия, как презюмируется законотворцами, наступают безусловно, что и становится одним из оснований криминализации соответствующих деяний.

Приведенному пониманию причин ужесточения ответственности за карманные кражи соответствует иной аргумент в пользу невменения обсуждаемого признака при краже у спящего, он сформулирован по другому уголовному делу следующим образом: “…в момент совершения кражи потерпевшая А. находилась в бессознательном беспомощном состоянии и не могла контролировать сохранность своего имущества. При таких обстоятельствах формальное нахождение похищенного имущества в карманах брюк и куртки потерпевшей не должно влиять на квалификацию содеянного Б., так как потерпевшая была лишена возможности обнаружить и пресечь действия осужденного, которые не требовали специальных навыков (выделено мной. – П.Я.)” .

Судебная практика по уголовным делам за II полугодие 2012 г. // Верховный суд Республики Карелия.

С учетом этой аргументации и следует задаться вопросом о том, возможно ли вменение обсуждаемого признака в случае изъятия имущества из сумки при неопределенном умысле посягателя, предполагавшего как открытый, так и тайный характер совершаемого им хищения, если установлено, что за хищением в действительности никто не наблюдал. При таких обстоятельствах суд может заключить, что осознание виновным возможно открытого характера совершаемого им хищения предполагает заведомую для посягателя ненужность применения им каких-либо специальных навыков при совершении хищения – он, так сказать, бесхитростно изымает имущество из одежды или сумки.

Однако подобные доводы в пользу невменения признака кражи из одежды или сумки поддержать нельзя с учетом того, что, как указано выше, специальные приемы, применение специальных навыков карманных краж законодатель признает имманентными ей. А значит, установление в обсуждаемом случае – при неконкретизированном умысле на тайность/открытость хищения – факта объективно тайного изъятия требует квалификации содеянного как кражи с изъятием имущества из одежды, сумки, иной ручной клади.

Читайте также:  Порядок водворения в шизо

Вместе с тем, хорошо представляя себе, насколько правоприменитель не склонен к рассуждениям о действительно трудной квалификации при неконкретизированном умысле, прогнозирую, что если подобная проблема при расследовании либо рассмотрении уголовного дела возникнет, то станет она решаться так: вне зависимости от фактически установленных субъективных признаков деяния вывод при оценке доказательств вины следствием и судом будет сделан о наличии умысла именно конкретизированного – либо только на тайное, либо только на открытое хищение. Это значительно облегчит решение задачи уголовно-правовой оценки хищения в том числе и по анализируемому квалифицирующему признаку.

Пристатейный библиографический список

  1. Лопашенко Н.А. Посягательства на собственность: Монография. М.: Норма; Инфра-М, 2012.
  1. Уголовное право России. Особенная часть. Первый полутом: Учебник / Под ред. Г.Н. Борзенкова и В.С. Комиссарова. М., 2005.

3. Уголовное право России. Особенная часть: Учебник / Под ред. Ф.Р. Сундурова, М.В. Талан. М., 2012.

С ПРИЧИНЕНИЕМ ЗНАЧИТЕЛЬНОГО УЩЕРБА,
А ТАКЖЕ ИЗ ОДЕЖДЫ, СУМКИ ИЛИ ИНОЙ РУЧНОЙ КЛАДИ
В.М. СЕМЕНОВ
Семенов В.М., кандидат юридических наук.
Квалифицирующим признаком кражи является причинение значительного ущерба гражданину (п. "в" ч. 2 ст. 158 УК).
В первоначальной редакции УК 1960 г. данный признак относился только к посягательствам на личную собственность граждан и трактовался обычно как причинение ущерба, существенно повлиявшего на имущественное положение потерпевшего. Это предполагало необходимость учета не только размера похищенного, но и материального положения потерпевшего, которое, в свою очередь, определялось размером дохода, наличием иждивенцев, социальным положением и т.д. Такая трактовка оправдывалась тем, что имущественное положение граждан неодинаково и хищение на одну и ту же сумму по-разному воспринимается ими .
——————————–
См.: Курс уголовного права. Особенная часть. Учебник для вузов. Т. 3 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. М., 2002. С. 432.
Объединение норм о преступлениях против всех форм собственности поставило вопрос о применимости этого признака к случаям хищения имущества, принадлежащего государственной организации, коммерческому банку, акционерному обществу или другому юридическому лицу. Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 25 апреля 1995 г. N 5 положительно решил этот вопрос. При этом Пленум исходил из того, что законодатель в ч. 2 ст. 8 Конституции РФ ввел принцип защиты всех форм собственности. Пленум рекомендовал судам при решении вопроса о наличии в действиях виновного признака причинения значительного ущерба собственнику или иному владельцу имущества исходить как из его стоимости, так и из других существенных обстоятельств. "Ими, в частности, могут быть материальное положение физического лица, финансовое положение юридического лица, значимость утраченного имущества для собственника или иного владельца" . Данное разъяснение в настоящее время сохраняет силу в отношении одной категории собственников – физических лиц, поскольку в новой редакции квалифицирующего признака речь идет о значительном ущербе гражданину.
——————————–
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. N 7. С. 2.
Но и в отношении оценки ущерба, причиненного гражданину, нельзя в современных условиях исходить из прежних идеологических представлений о том, что собственность граждан, имеющих разный уровень материального благосостояния, должна охраняться уголовным законом по-разному. Конституция РФ гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от его имущественного положения (ч. 2 ст. 19).
В настоящее время высший судебный орган страны рекомендует судам при квалификации действий лиц, совершивших хищение имущества по признаку причинения гражданину значительного ущерба, руководствоваться примечанием 2 к ст. 158 УК РФ, учитывать имущественное положение потерпевшего, стоимость похищенного имущества и его значимость для потерпевшего, размер заработной платы, пенсии, наличие у потерпевшего иждивенцев, совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство, и др.
Квалифицирующий признак кражи, предусмотренный п. "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ, "может быть инкриминирован виновному лишь в случае, когда в результате совершенного преступления потерпевшему был реально причинен значительный для него материальный ущерб" , причем превышающий 2500 рублей.
——————————–
См.: п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" // БВС РФ. 2003. N 2; См. также: Уголовный кодекс Российской Федерации. Постатейный научно-практический комментарий профессорско-преподавательского коллектива кафедры уголовного права МГЮА / Под ред. А.И. Рарога. М., 2004. С. 238.
Так, Саткинским городским народным судом Челябинской области Шевченко осужден по п. "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ.
Шевченко признан виновным в том, что 22 сентября 1992 г. из квартиры Савиной тайно похитил часы стоимостью 3 тыс. руб., что являлось для потерпевшей значительным ущербом.
Президиум Челябинского областного суда 14 марта 1995 г. удовлетворил протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ об изменении приговора, указав следующее.
Правильно признав Шевченко виновным в краже часов, принадлежащих Савиной, народный суд ошибочно квалифицировал его действия по п. "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ по признаку причинения значительного ущерба потерпевшей.
Обосновывая свой вывод, суд сослался на показания потерпевшей о том, что похищенные часы она оценивает в 3000 руб. и такой ущерб для нее значителен. Однако эти показания не могут служить достаточным основанием для признания ущерба значительным применительно к п. "в" ч. 2 ст. 158 УК.
Решая вопрос о наличии в действиях виновного признака причинения значительного ущерба собственнику или иному владельцу имущества, следует исходить как из его стоимости, так и из других существенных обстоятельств. Ими, в частности, могут быть материальное положение лица, значимость утраченного имущества для потерпевшего.
С учетом материального положения потерпевшей, работающей главным бухгалтером телеателье, не имеющей иждивенцев, и муж которой также работает, нет оснований для вывода, что ей причинен значительный ущерб .
——————————–
См.: Постановление Президиума Челябинского областного суда от 14 марта 1995 г. по делу Шевченко // БВС РФ. 1995. N 10. С. 7.
Несмотря на известную формализованность признака "значительный ущерб гражданину" в примечании 2 к ст. 158 УК, правовая позиция, сформулированная по данному делу, продолжает сохранять свое значение.
Вместе с тем ряд авторов полагают, что в такой редакции этот квалифицирующий признак нарушает ч. 2 ст. 8 Конституции РФ, где закреплено положение о том, что в Российской Федерации признается и защищается равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности. Закрепление в п. "в" ч. 2 ст. 158 УК признака "с причинением значительного ущерба гражданину" вопреки Конституции РФ ставит в привилегированное положение с точки зрения уголовно-правовой охраны собственность граждан, оставляя без соответствующей повышенной охраны от краж собственность юридических лиц . Думается, ст. 158 УК в равной степени защищает все формы собственности. Вместе с тем очевидно, что общественная опасность кражи 5000 рублей, совершенной у пенсионера, значительно выше, кражи 200000 рублей из банка. Поэтому предложение о замене существующего квалифицирующего признака "с причинением значительного ущерба гражданину" новым квалифицирующим признаком "в значительном размере" выглядит социально несправедливым.
——————————–
См., например: Комков А.В. Указ. работа. С. 128 – 130; Севрюков А.П. Уголовно-правовые и криминологические проблемы борьбы с хищениями в Российской Федерации: Автореф. дис. . докт. юрид. наук. М., 2004.
Там же.
См.: Комков А.В. Указ. работа. С. 129.
Совершение кражи из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем (п. "г" ч. 2 ст. 158 УК).
Данный квалифицирующий признак был введен законодателем Федеральным законом от 31 октября 2002 г. N 133-ФЗ.
Исходя из следственно-судебной практики, под ручной кладью, находившейся при потерпевшем, следует считать пакеты, кейсы, сумки, косметички, портфели, саквояжи, рюкзаки и другие средства для хранения различных мелких вещей.
Полагаю, совершение кражи из одежды, сумки или другой ручной клади, находившейся при потерпевшем, представляет повышенную общественную опасность. Согласно статистическим данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ удельный вес такого рода хищений в общем объеме краж составляет около 35% , а это достаточно высокий показатель. К тому же рассматриваемые преступления совершают в основном профессиональные воры-щипачи, с крайне негативной характеристикой личности. Нередко правосудию бывает трудно принять к ним соответствующие меры, так как, похитив, например, бумажник из кармана жертвы, в котором находилось 15 рублей, вор наказывался в административном порядке. Его отпускали на свободу, и он продолжал заниматься преступной деятельностью . Думается, такую судебную практику нельзя признать правильной, поскольку сумма похищенного может служить критерием для отграничения уголовно наказуемого деяния от административного только при отсутствии квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков.
——————————–
См.: Севрюков А.П. Уголовно-правовые и криминологические проблемы борьбы с хищениями в Российской Федерации: Автореф. дис. . докт. юрид. наук. М., 2004. С. 112.
Там же. С. 113.
Российский судья, 2005, N 9

Комментировать
0 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
Adblock detector