No Image

Почему в срок не изготовили

СОДЕРЖАНИЕ
0 просмотров
12 декабря 2019

Правильно

В срок – существительное с предлогом, по правилам русского языка всегда пишутся раздельно. Словосочетание можно заменить синонимом “вовремя”.
Сдать работу в срок
Выполнить работу в срок или с задержкой
Он сдал все экзамены в срок

Неправильно

Всрок – есть некоторые наречия, которые образовались от слияния предлога и существительного, например: впустую, смолоду, внакладе, наподобие – они пишутся вместе. “В срок” – возможно когда-нибудь станет наречием, но пока это существительное с предлогом.

О сервисе MosVideos.com

MosVideos.com – это сервис, который предоставляет вам возможность быстро, бесплатно и без регистрации скачать видео с YouTube в хорошем качестве. Вы можете скачать видео в форматах MP4 и 3GP, кроме того можно скачать видео любого типа.

Ищите, смотрите, скачивайте видео – все это бесплатно и на большой скорости. Вы даже можете найти фильмы и скачать их. Результаты поиска можно сортировать, что упрощает поиск нужного видео.

Скачать бесплатно можно фильмы, клипы, эпизоды, трейлеры, при этом вам не нужно посещать сам сайт Youtube.

Скачивайте и смотрите океан бесконечного видео в хорошем качестве. Все бесплатно и без регистрации!

mgizatulin

Обычно где-то после обеда Бадмаев говорил, как старший по званию: «Ну что, надо бы выпить сегодня. Понедельник — хороший день». ( Или среда хороший день, или четверг, — неважно.) И вечером все трое шли к нему, в общагу рядом с заводом. Не каждый день, конечно, но раз-другой в неделю такое бывало. А уж пятница — вообще святое дело. По пятницам москвичи провожали Бадмаева домой на выходные, а жил он далеко, в Той-Тепинском районе. Рабочая неделя была позади, впереди — заслуженный отдых. Трое механиков чинно выходили с завода и чинно шли на автостанцию. Дорога лежала через базар, и по пути они заходили в полюбившиеся кафешки, чтобы портвешком промочить горло. Закусывали тут же на базаре купленной, острой, как красный перец в чистом виде, корейской чимчой и узбекскими лепёшками. Или ливерными пирожками по четыре копейки, прозванными в городе «тошнотиками». Потом заходили в магазин — взять пару бутылок «Чашмы», чтобы Бадмаеву нескучно было ехать в автобусе.

Наконец, уже у самого автовокзала, в стекляшке, выпивали ещё по паре-тройке стаканов разливного портвейна за счастливый путь Бадмаева. Говорили только о работе…

Но пришло время, и их компания распалась.

Как уже было сказано, рядом со старым цехом по производству слабой азотной кислоты был новый, по производству этой же прелести. Он сильно отличался от старого и технологией, и оборудованием. Назывался этот цех 5А, и туда вскоре перевели механиком цеха одного из наших москвичей, того, что любил красивые сумки. А чуть поодаль от нового строился ещё более новый цех по производству того же продукта. Ему дали красивое и не избитое название 5Б. И именно туда перевели известного нам бывшего пролетария. Но не механиком — механик там уже был, а, как и прежде, мастером.

. На этом месте дремавший пролетарий вздрогнул и открыл глаза. Тревожно огляделся, но, поняв, что он не на заводе, а под чинарой, успокоился и снова смежил веки. Воспоминания разбередили душу, и теперь надо было вспомнить что-то приятное, чтобы вернуть себе умиротворённое сонное состояние.

Механик строящегося цеха встретил нового мастера очень радушно. Да и то сказать, они уже давно были знакомы: работали по соседству, а иногда и выручали друг друга. Но вместе они проработали совсем недолго — только новый мастер освоился на стройплощадке, как его начальника забрали в заводоуправление заместителем главного механика всего объединения. Это был болезненный и даже подлый удар по нашему бывшему пролетарию: на огромном строящемся объекте он остался один — исполнять одновременно обязанности механика и двух мастеров, положенных по штатному расписанию. А по-хорошему на время строительства и пуска там и трёх-то единиц было мало.

Вообще с механиками цеху 5Б не везло. Самый первый успел проработать всего несколько месяцев, как вдруг начал заговариваться. Поначалу причиной этого сочли переутомление, но вскоре он понёс полную околесицу, и начальство с сожалением вынуждено было отпустить его в больницу. Там ему вскрыли череп, обнаружили опухоль мозга, и через две недели он умер. Только теперь, лёжа под чинарой, наш пролетарий догадался, что это происшествие было не случайностью, а вполне закономерным результатом условий работы несчастного.

Да, сравнить работу на том пусковом объекте можно было только с сумасшедшим домом или с лагерем для изменников родины. Старый цех вспоминался погрустневшему пролетарию как новогодний детский утренник. Если это опять проделки отца, — думал он, — старающегося, чтобы сынок как следует жизнь узнал, то ему трудно отказать в умении находить оригинальные решения.

Новый мастер быстро понял, что очень скоро его ждёт участь несчастного первого механика . И он скандалами и угрозами выбил-таки себе помощника, точнее, начальника. Того перевели из другого цеха и назначили механиком, так как он был постарше и поопытнее. Новый механик со странной фамилией Кушка был человеком уже немолодым, по тогдашним понятиям бывшего пролетария, предпенсионного возраста, что-то около сорока пяти. С воодушевлением окунувшись с головой во фронтовые цеховые будни, Кушка быстро загрустил, — ведь до этого он работал в нормальном цехе и спокойно ставил палочки по вечерам на стене своего кабинета, считая дни до пенсии.

Читайте также:  297 Ук рф подследственность

Его любимой присказкой была: «С этой пьянкой стакан вина выпить некогда!» С каждым днём он всё чаще и чаще бубнил её себе под нос, притом не так весело, как вначале, а вскоре и вовсе взвыл в голос. Совсем забыв, что он начальник, теперь он стал во всём слушаться своего мастера и всё норовил угостить его после работы вином. Кончилось это очень скоро, всего через полтора месяца после того, как по неосторожности и мягкости Кушка согласился на перевод в строящийся цех. После обычной очередной утренней пятиминутки нового механика забрала «скорая» с гипертоническим кризом. Больше в цех он не вернулся.

Остался наш бывший, так неосмотрительно вышедший из пролетариев в инженерно-технический состав, снова один. Он ещё пытался шантажировать своё начальство и истошно орал и топал ногами во всех кабинетах, но больше никого заманить в новый цех не удалось, ни механиком, ни хоть бы даже генералиссимусом.

Описывать в подробностях советскую стройку нет ни способностей, ни сил, к сожалению. Интересующихся отсылаю к Николаю Островскому с его «Как закалялась сталь». Или вот ещё у Жванецкого хороший диалог был. Такой хороший, что невозможно избавиться от мысли, что он лично присутствовал на строительстве того замечательного цеха по производству слабой азотной кислоты — настолько документален этот диалог:

— Почему в срок не изготовили?

— Мы объяснили, что качество металла…

— Вас никто о металле не спрашивает! Вы конкретно, почему не сделали?!

— Так ведь мы писали, что на этом оборудовании невозможно…

— Что возможно, что не возможно — вас не спрашивают! Вы конкретно, почему не сделали?!

— Мы же писали, наше оборудование ни к чёрту…

— Вас не спрашивают об оборудовании! Вы конкретно, почему не сделали?!

— Мы же не могли сделать, у нас нет металла, у нас…

— Чего у вас нет, чего у вас есть — вас не спрашивают! Конкретно, почему не сделали?!

Вот примерно в таком ключе происходили разборки в штабе строительства два раза в неделю. На них собиралось высшее начальство — из обкома партии, из ЦК, министры. Туда же, как на гильотину, шло всё руководство завода и цеха, запасшись пилюлями и каплями. И наш пролетарий тоже там сидел, держал ответ. Мат стоял — Айше отдыхает. Хотя наиболее употребимой была не матерная, но значительно более страшная фраза: «Партбилет — на стол!» У нашего героя никакого партбилета не было, но всё равно было страшно. Тут главное успеть перевести стрелки на другого, — тогда ничего, можно жить. Закон джунглей. К счастью, пролетария бог наградил бескостным языком и обострённым чувством самосохранения, позволяющим находить быстрый выход. Например, идёт наезд на технологов, что-то они там не успели в срок. Поднимают технорука цеха: ты что же это, каналья? Саботаж? Тот, виновато глянув в глаза своему близкому приятелю, который зачем- то ушёл из пролетариев, заявляет: «А нас мехслужба подвела! Они нас мостовым краном не обеспечили!» Они! Как будто не знает, что «они» — в единственном лице.

— Где мехслужба?! — ревёт первый секретарь обкома партии.

«Эх, собака! — вставая, думает о своём техноруке бывший пролетарий, а ныне трёхглавая механическая гидра в одном лице. — Ну, хоть бы заранее предупредил, что будет мне такое инкриминировать! »

Справедливости ради надо заметить, что собака технорук никак не мог его ни о чём предупредить, потому что знать не знал, за что именно его будут иметь.

Но пролетарий, пока вставал, уже выстроил линию защиты. Тут ведь главное что: успеть удержать внимание в первые пять секунд. Если начнёшь с каких-то оправданий, на том твоя речь и кончится. Останется только выслушать , что и каким способом сделают с тобой после заседания штаба.

И, вставши, наш механик тихо и веско говорит:

— Контрольный вес для испытания.

— Что?! Какой вес?! Ещё один мозгом опухнул?! — надрывается партийный геноссе. Он вообще мало что понимает из того, что говорят здесь специалисты, но почему-то считает, что может ими руководить.

— Для ввода крана в эксплуатацию мне «Промтехмонтаж» должен был привезти контрольный вес. Без испытания я кран в эксплуатацию не пущу. Кто мне будет потом передачи в тюрьму приносить?

Читайте также:  Бар в подвале частного дома

Поднимают начальника управления «Промтехмонтаж». Механической службе больно смотреть, как оскорбляют в изысканных выражениях этого немолодого и очень уважаемого человека. Но совесть трёхглавого механика чиста. Он действительно несколько раз по-свойски, в разговоре, просил начальника управления об этом проклятом контрольном весе. Хотя, если бы предвидеть дальнейшее развитие событий, надо было написать письменную заявку и сохранить копию с подписью о получении. Но подлость не была тогда в большом ходу, во всяком случае, у них, строителей и инженеров цеха. И начальник управления «Промтехмонтаж» не говорит, что никто у него ничего не просил, что никаких письменных заявок он не получал, — он стоит и молча слушает. О том, что занимает не своё место. Что, если не хочешь работать, уходи. Что партбилет — на стол.

Самое смешное (если это смешно, — я всё время путаю, где смешно, а где нет) — то, что сделать тысячу дел, которые поручены несчастному механику разными высокостоящими товарищами кроме собственных должностных обязанностей, в его 24-часовой рабочий день всё равно невозможно успеть. Стало быть, всегда находится за что получить по морде.

Ну да, я зачем-то занялся развитием сюжетов Николая Островского и Жванецкого, хотя и обещал, что не буду.

Так вот, оставив в покое партийных бонз, возвратимся окончательно к нашему пролетарию. Тогда было модно приурочивать пуск новой турбины, шахты или столовой к праздничному дню. Особенно ценились 1 мая, 7 ноября и Новый год, хотя Новый год, конечно, меньше. А цех всё не пускался и не пускался. И к 1 мая хотели, и к 7 ноября… К Новому году уж совсем думали, что наконец-то цех заработает. И надо-то было всего, чтобы проработал он минут пять-десять. Главное — отрапортовать, а там уж можно спокойно всё доделывать, без министров и секретарей ЦК. 31 декабря до последнего надежды не теряли. Но в пол-двенадцатого ночи стало окончательно ясно, что в этом году отрапортовать не удастся. Начальник производства позвал технорука, механика и энергетика в свой кабинет, там они выпили по пиалушке спирта за то, чтобы новый год был лучше, и давно поджидавший автобус развёз руководство цеха по домам. Бывший пролетарий жил рядом с заводом и уже без пятнадцати двенадцать был за праздничным столом. Правда, только на пятнадцать минут его и хватило. В последние трое суток он вообще не выходил с завода и очень мало спал, поэтому в первую же минуту как следует принял на грудь, чтобы завтра его не вздумали беспокоить, и выключился.

В шесть утра 1 января его разбудил отец:

— Вставай, сынок, за тобой уже приехали.

— Зачем, я ещё выпимши, меня через проходную не пропустят, — заканючил сквозь не желающий сдаваться сон бывший пролетарий.

— Пропустят, пропустят, вставай!

…Обычно наш трёхглавый механик проводил на работе часов 15-16, не больше, включая выходные. Но в те предпусковые дни он вообще не уходил с работы по несколько суток. Считалось, что переработанные часы выльются в отгулы.

И вот теперь, лёжа под чинарой, он почувствовал сожаление, что у него так и остались недогуленными примерно полгода.

. Пролетарий вдруг совсем проснулся и даже сел, силясь понять, что это было? И было ли? Сейчас, по прошествии нескольких десятков лет, ему уже не верилось, что такое могло быть. Просто наваждение какое-то! Почему он так глупо себя вёл тогда? Почему в пять часов не уходил из цеха домой? Почему не мог сказать начальству, что его рабочий день — восемь часов, что КЗОТ запрещает работать дольше? Ведь это — главное завоевание социализма, которым все так гордились. Как странно — гордились тем, чего нет, и даже не замечали этого. Не замечали! Гордились восьмичасовым днём и одновременно гордились тем, что сутками не выходят с завода. И не один ведь бывший пролетарий — все так работали. Чего ради? Что построили?

Снова шевельнулось неприятное воспоминание о накопившихся двухстах отгулах. Когда он их теперь отгуляет? И кто будет оплачивать эти дни? Обманули. И здесь обманули!

Не желая больше думать обо всём этом, пролетарий встал, отряхнулся и зашагал к реке. Надо окунуться в её ледяные воды, и она смоет все воспоминания.

По дороге он попытался думать о чём-то другом, о приятном, однако завод не отпускал. Но ведь было же тогда и что-то приятное, надо только вспомнить.

…В тот день начальник производства вызвал его к себе прямо с утра. «Зачем бы это? — недоумевал бывший пролетарий. — Ведь полчаса назад виделись на пятиминутке». Зайдя в кабинет начальника, он обнаружил там четыре чистеньких юных создания, непонятно каким ветром занесённых сюда, — двух юношей и двух девушек. Начальник был весел и игрив, но гости этого не замечали.

Читайте также:  Ниссан гарантия сколько лет

— Вот, — собрав серьёзность в кулак, заявил начальник, — прислали из Казанского химико-технологического института практикантов. Выбирай!

— Что значит — выбирай?! У меня и без твоих практикантов голова кругом идёт! — вызверился представитель мехслужбы. — Что я им, лекции читать буду?

— Слушай сюда! — заорал начальник. — Тебя все слесаря целый день бегают ищут, когда ты срочно нужен, а тут ты посадишь практиканта в кабинет, дашь ему читать технологический регламент, а заодно она — тут он ухмыльнулся — будет отвечать на телефон. Хоть будем знать, где тебя искать!

«Да, в этом что-то разумное есть», — подумал наш бывший. В своём кабинете он практически не сидел, и было бы большим подспорьем, если бы кто-то докладывал звонящим, где он сейчас находится, и передавал бы его распоряжения.

Он придирчиво оглядел соискателей. Видно было, что начальник успел им напеть про него чего-то хорошего, и им тоже хотелось понравиться ему. Но встречая оценивающий взгляд, соискательницы глазами дезертировали. Наконец, он выбрал особо застенчивую. Та посмотрела испуганно, но кротко зашагала за ним, постукивая каблучками по коридору.

Он привёл её в кабинет, усадил на своё место и вытащил из шкафа толстенный том регламента. Девушка с облегчением вздохнула. Похоже, что ожидала другого. Может, опасалась, что этот начальник начнёт приставать прямо с порога своего кабинета? Он подумывал, конечно, о таком, но сейчас сильно торопился на ремонтно-механический завод , на специальное совещание по выполнению его заказов.

Видя, как она повеселела, пролетарий подумал : хорошо, что не успел показать ей другой свой кабинет, где из мебели были только старинная радиола, украденная им у начальника соседнего цеха, и широкий диван, украденный как-то ночью его слесарями из другого дружественного цеха.

Уходя, хозяин кабинета дал чёткие указания , как отвечать на звонки, как записывать, кто звонил. И напоследок сказал, что она ему очень нравится, и что он непременно за ней поухаживает, вот только немного с делами разберётся. Она снова попыталась испугаться, но его уже и след простыл.

В течение дня он ещё раз десять забегал в свой кабинет, говорил, где его искать, и обещал поухаживать. В последний раз её не застал, глянул на часы, с сожалением отметив, что рабочий день давно закончился и она, стало быть, уже в своей общаге, и побежал с чистой совестью обратно на стройплощадку.

На следующий день руководитель твёрдо был намерен довести своё обещание до логического конца, но снова дела его так закрутили, что он не заметил, как рабочий день кончился и она ушла.

С каждым приходом в кабинет он задерживался дольше обычного, но не так долго, чтобы успеть поухаживать. По этому поводу они смеялись вместе, она заваривала ему чай и совсем перестала его бояться.

Она оказалась очень хорошей секретаршей. У механика прямо-таки дела лучше пошли с тех пор, как посадил её за телефон. Удивительно весёлая и остроумная девица, она и его заразила своим весельем. Как-то он завёл её в свой потаённый, как у Лаврентия Палыча, кабинет, и они, вместе смеясь, помечтали о том, как бы здесь было удобно поухаживать.

Скоро стало видно, что она в недоумении. Обещал-обещал — и обманул. Ну как ей было объяснить, что он действительно занят? Вот ведь даже и по несмолкающему телефону это видно! Ладно бы она осталась на ночь, а днём — ну никак! Но на ночь в цеху — будут проблемы с охраной, которая контролирует всё и всех, а тем более практикантов. А из цеха он отлучиться не может.

Практика подходила к концу, и в последний день он договорился с начальником охраны, чтобы там они закрыли глаза.

Он уложил её на диван. Она была податлива и послушна. Ничего не говорила, только улыбалась. Он тоже улыбался, в темноте представляя, какая она красивая. Она дышала легко и широко, как река Волга. Он дышал бурно и стремительно, как река Терек. Терек совсем уже было впал в Волгу вопреки законам географии, как она вдруг заплакала. И взмолилась: «У меня парень есть, он в армии, я его два года ждала. Он возвращается через месяц…».

Но она не сказала «нет». И не сделала никакого протестующего движения.

У пролетария оставался выбор.

И он сделал этот выбор — не в свою пользу, как это часто бывает у старых советских пролетариев.

…И вот сейчас, спустившись к реке, он всё думал и думал — а правильно ли тогда он поступил? Неправильно ведь, а? И, как много лет уже, опять не мог найти ответа.

Чтобы окончательно разогнать все мысли и воспоминания, бывший советский, разбежавшись, бросился в обжигающие воды Чирчика — и поплыл.

Комментировать
0 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
Adblock detector