No Image

Срочная служба в вдв отзывы

0 просмотров
12 декабря 2019

Посвящается друзьям,
живым и мертвым…

Часть первая. "В дороге до…"

"Как провожают пароходы…"

Как провожают пароходы, я не знаю, но меня провожали с шумом и стрельбой. Когда надоело пить и желать мне хорошей службы, пошли на улицу. Взяли с собой ящик пива, мое доброе ружье 12 калибра и несколько коробок патронов, оставшихся от былой жизни. Мама писала, что сухое дерево, в которое мы стреляли «ракетами», тлело несколько дней после моего ухода.

В военкомате все было скучно. Никто не играл «Прощание Славянки», никто не говорил пафосных речей, не рассказывал, что на наши плечи ложится бремя защиты нашей Родины. Друг семьи, районный военком, вышел сказать мне на прощание пару слов. Военком настоящий полковник. Настоящий русский офицер и его «Уважаю», для восемнадцатилетнего паренька было круче всех наград, которое мне могло дать государство.

Автобус не помню. Помню только, что было жарко и хотелось спать. Кто-то болел с похмелья, а я ничего не чувствовал, только желание, чтобы все эти формальности быстрее закончились и началась служба. Где-то за спиной остались родные, друзья, подруги, мотоцикл, куча каких-то нерешенных дел и несказанных слов. Только сейчас можно судить о том, чего не сделал, а тогда автобус увозил в новую жизнь.

Привезли в Железнодорожный, поселили в каком-то зале с лежаками. Пусто и скучно. На окнах решетки, у забора патрули ВВ-шников. Мы служить или на зону?! Делать нечего.

Все шли в десант. Поселили отдельно, ждать формирования команды. От скуки кусали ногти, доставали запасы из дома и посылали местных «охранников» купить водки, за что щедро наливали им и давали закусить. Местные сержанты пытались присоседиться, но напоролись на наш уговор стоять друг за друга, пока будем вместе. Это было первый закон десанта, который мы освоили, еще не успев попасть в войска.

Формировали нас слишком долго. Через несколько дней мы надоели всему командованию распределителя и нас отправили в Щелково, к «Кабанам», полку связи ВДВ, символом которых был Кабан.

В полку связи ВДВ в Щелково нас поселили отдельно от личного состава в казарме. Кучка «оборванцев» в гражданке, среди ровно застеленных постелей. По части не ходить, в подразделении не шуметь, водки нет, в магазин послать некого. В «Железке» было веселее.

Сначала была провокация на неуставные отношения, а проще сказать на драку, когда местные старослужащие попытались хамовато получить некоторое количество остатков «деликатесов из дома». Попытка провалилась как только вся наша команда встала с лицами, не допускающими двоякого толкования.

Потом стало проще. Со всеми перезнакомились, чем было поделились. Так прошли две недели. Кому-то подвозили харчи, тайком передавали пару бутылок вина или водки. Пили ночью, с местными, заедая домашней едой или запивая чаем с печеньем.

От скуки все побрили головы. Яйцеголовая команда готова к отправке. Полного формирования так и не дождались. Сообщили, что через два дня на поезд в Саратов. Сообщили своим, чтобы пришли проводить.

На вокзале толчея. Мы нафик никому не нужны, болтаемся по перрону, а сопровождающий офицер и сержант пьют чай в кафе. Приехали родные и друзья, привезли сладостей в дорогу, пива, водки и коробок травы, поездка обещала быть веселой.

"Не дойти, добраться…"

В поезде бухали, наедались сладостями и заказывали по нескольку кружек чая. Выходили группами в тамбур и раскуривали косяки, а возвращаясь, нарывались на вопросительный взгляд сопровождающего, в котором читалось: «Как вы все зае**ли, каждый раз одно и тоже».

Как приехали в Саратов не помню. Помню мост над платформами и два Урала, ожидавшие нас. Встречавший офицер проверил наличие пополнения и четко скомандовал «По-машинам». В этой команде было все, от «Приплыли», до «Конец вам, салаги».

Куда ехали, никто не знал. Когда приехали, ох*ели: Железобетонный забор ограждал такой же железобетонный ангар, перед которым расположился плац. Чуть поодаль парк учебных машин, УПДК, а еще дальше туалет. Уличный. Без отопления и водоснабжения. Так нас встретил Маркс и учебка.

Часть вторая. "Учебная".

"Чти Устав, солдат!"

Построили в две шеренги. Толкнули о чем-то речь, но мы вертели головами, разглядывая стоявшие в парке КШМ. На вопрос куда хотим, все дружно заорали в разведку. Студенты блин. В разведку, конечно, попали не все, а кто попал, тот пару раз успел пожалеть, но до этого надо было дожить.

А жили мы в кубриках. Почему морское название так никто и не сказал, но это было лучше казармы. Отдельные комнаты на несколько человек, на «тумбочке» дневальный, вот и все расположение. Ждали старослужащих и дембелей, которых не оказалось вовсе, только оставшиеся в учебке сержанты и офицеры. Никакой неуставной деятельности. Жить, только чтя Устав лучше, чем на воле чтили Уголовный кодекс.

Все передвижения по части только бегом. Я посмотрел бы на гламурных метросексуалов современности, которые желая пописать бежали бы строем 500 метров до «дальняка», где полностью отсутствовали все блага цивилизации. И все это сырой осенью, а потом холодной зимой. Да ладно бы просто бежали, наверно, если сейчас кто-то крикнет «противник справа», я не задумываясь упаду в ближайшую канаву и изготовлюсь к отражению атаки врага. Это уже не память, это впилось в кожу, в руки, в ноги, в голове не пропадет никогда, словно звериные инстинкты.

Осознание «ада» приходило постепенно. Болели мышцы, хотелось спать, чесалось тело, забывшее про теплый душ. Утренняя пробежка превращалась в утреннюю пытку, сопровождавшуюся переноской раненых и убитых, которыми были все мы по очереди, не дошедшие до конца занятия. В голове только одна мысль «Нах все, хочу спать». Кто-то может и думал свалить за забор и забыть все, но мне хотелось просто доползти до своей кровати и провалиться в сон без снов.

К пробежке привыкли быстро. Каждое утро уже бегали по 2-4 километра. Раненых не было, кто-то бросал курить. Сложнее было привыкнуть к теоретическим занятиям, когда после спортивных и боевых занятий обедали и шли в теплые классы. Умудрялись спать и писать в тетрадях одновременно. Баллистика, морзянка, ТТХ вооружения, где-то в полусне, в полубреду послеобеденного разврата.

Как все завидовали связистам. Выгребая снег из всех потаенных мест, о которых ранее мы только догадывались. Выплевывая его изо рта, вынимая из ушей ветки и пытаясь согреться, все смотрели на стоящие КШМ, экипаж которых грелся дизельными печками и слушал «Европу+» на УКВ. «Шея в мыле, в попе ветка, ползет военная разведка», это не шутка, это неизменный атрибут. Мышцы уже не болели, спать хотелось по-прежнему и одежда не всегда успевала просыхать от шараханий по лесам.

"Сашка «Самбист», привет из прошлого".

К строю «пополнения» вышел низенький, щупловатого вида, лейтенант с раскосыми глазами: «Я ваш инструктор по рукопашному бою, старший лейтенант Рахматулин». Старлей вызвал любого желающего проверить его способности, вызвался Саня, КМС по Самбо, детина в полтора раза шире меня. «Товарищ старший лейтенант, я же вас поломаю», громогласно выдал он. Бой был коротким… Саня, ты держался храбро!

Идиоты бритые. Все, что вы знали и умели на гражданке забудьте. Никакой восточной философии, никакой самообороны. Я буду учить вас убивать, а если не научитесь, то убьют вас, а мне будет совершенно наплевать.

Старлей Рахматулин сначала казался ядовитой змеей, потом стал другом. Хороший мужик. Маленький, а «на лопатки» клал любого из нас, стоящих ростом под два метра. Учил по-доброму, но жестко. В бою никто не будет выбирать, как бить, ножом или прикладом. Учитесь сейчас. Потом будет поздно. Как сейчас его слова: «И я вас умоляю, забудьте на гражданке все то, чему научились тут. Кого-нибудь поломаете, от вас не отстанут».

А Сашка с нами не пошел. На одной из тренировок упал с турника и поломался, сильно и серьезно. Комиссовали по-быстрому.

Саня, брат, ты не с нами, но мы тебя помним, жаль, что так и потерялись. Ты все равно десантник, хоть и не видел над головой купола!

Раз в неделю ходили в город в баню. Три версты туда, помылись, три версты обратно. Пока вернулись, вспотели, хоть снова в баню. Фигня, зато чистые.

Читайте также:  Купля продажа леса на корню

Времени хватало помыться и даже в парной посидеть. Особо никто не подгонял. Это было лучшее время недели. Разговоры переходили от пива до баб, но заканчивались одним: «Взвод строиться».

Все стало рутиной. Спорт, боевая, теория, УПДК. Когда пошли на прыжки, сразу воспряли духом. Десантура. Ан-2, чтобы все генералы летали на этом рыдване, но вспоминаем его с теплотой, наша первая «ласточка», а в голове одно: «как бы клепки не посчитать». Первый пошел, второй пошел. Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три, кольцо, пятьсот четыре, пятьсот пять, купол. и тишина, только чьи-то выкрики «Ой, бляяяяяя».

Часть третья. "Войска".

Снова Уралы. Вокзал Саратова. Поезд на Ульяновск. Снова на Уралы. В дивизию.

«Здорово орлы!», кто поприветствовал в темноте было не разобрать, так что в ответ понеслось: «Здравия желаю товарищ оурлеаалоо», в общем, бессмысленный набор букв, напоминающий горловое пение.

Рассортировали всех, как попало, не смотрели на кого учились, так, дырки заткнули, куда надо. Часть в дивизии осталась, а мы снова на Уралы и в какую-то дыру, оказалось поселок Поливна, отдельный полк. Элита лесной дислокации, а там самоходный дивизион, командиром 2С9 «Нона». «Нюрочка» наша, 120-мм и враги все в кашу.

Привезли ночью, кое-как переспали, с утра приготовились к зарядке и пробежке. Мозг отказался так быстро перезагрузиться, когда на команду «Подъем», медленно начали выползать тела и отправляться в туалет, держа за щеками зубные щетки. Пять минут, десять, пятнадцать, уже прозвучала команда строиться на зарядку, а болтания по расположению так и не закончились. Войска. Разучились жить по уставу, или не умели. Было непонятно, непостижимо и как-то странно, стоять одетому по форме №2 среди шатающихся полуголых тел.

Знакомились коротко, искали земляков. Москвичи?! Чего это вы служить пошли? Ах, захотели сами. Молодцы. Пару дней притирались, уставом тут не пахло. Один из «стариков» решил проверить мои нервы. Проверил и отправился в санчасть зашивать лоб, после контакта с деревянным предметом, называемым табурет. Трое других «стариков» прессанули меня, дали толково понять, что негоже так рьяно обижать маленьких. Надо было пожаловаться дембелям, те бы сами спор разрешили. Кто же знал. После «объяснений», как себя надо вести, старики поржали над моим «Так нечестно суки, подходи по одному, а не кодлой». Это я орал, когда меня учили уму. Потом помирились, хотели дать погонялу «Табурет», но не приклеилась. «Зашитый» больше не подходил и не разговаривал со мной.

Потом были шутки. Ночью поднимали «отморозки» не наши, но спящие с нами. «Призывали» поотжиматься. Сначала отжимался, потом пришел свой «старик» и сказал, что это не наши и я лоханулся, а еще лоханулся потому, что не спросил за что «качают». Встал, обозвал сидевших мудаками и отправился спать. На следующий день снова надо мной ржали наши деды.

Самой интересной шуткой, было подключение к пальцам спящего проводов от «взрывной машинки» и подачей тока. Обычно прокатывало и спящий подрывался в неизвестность. Иногда шутники получали в лоб пяткой, но не обижались, а шли дальше шутить.

Кто больше всех в прое*е? Кто чаще всех в «самоходе»? Конечно Самоходный дивизион. Поселок за забором и ничего не стоит бравым десантникам перемахнуть через него и отправиться в ЧиПок за печеньем и сгущенкой или по местным девкам. Главное не налететь на патруль.

«Губы» не было. Наказывали принудительными работами, например, отправляли грузить уголь в котельную, возвращались похожими на негров и всеми частями тела понимали шахтеров. Иногда отправляли «копать кабель».

Один раз копали отсюда и до обеда в поисках этого волшебного кабеля, который никто из наказанных так и не мог найти. Сидим «копаем», курим и пьем газировку, подходит капитан стройбата, извините, инженерных войск: «Мои бойцы за двадцать минут окоп бы вырыли, а вы за полдня два ведра выгребли». Ответ не заставил себя ждать: «Товарищ капитан, поэтому они в стройбате, а мы в десанте».

"От скуки на все руки".

«Было у отца три сына, двое умных, а третий – десантник». Служить становилось скучнее с каждым днем. Легкая зарядка, занятия, караулы. Из развлечений лишь самоход в поселок, да спортзал. Была гитара. Писал песни. Как было приятно на одном из форумов найти текст моей песни, разошедшийся по частям: «Мы уходим, чтобы жить…».

Рядом служили мобуты, харчевавшиеся в нашей столовой. Здорово было смотреть на расхлябанны тела. Почему-то сразу возникала гордость за то, что мы – десантники.

Слухи в частях расходятся быстро. Приехал «покупатель», набирает личный состав для службы в ***-м полку, поюжнее Ульяновска. Это на гражданке покажется глупостью, но от скуки и постоянных нарядов в караул можно сойти с ума. Рапорты написали почти все, кто прослужил больше года. Назначили медкомиссию.

Персонал медкомиссии не наш. Женщины из города. Осмотрели, послушали, потрогали. Негоден! Как это!? У вас плоскостопие. Меня аж передернуло. У меня ограничения ноль. Посмотрите на мои ноги, видите, что они Х-образные, соответственно ступня ставится на землю немного не так – геометрия, видите ли. Мне никак нельзя тут, мне туда. я мандарины хочу увидеть. Прокатило.

А дальше последовала темно-серая полоса с небольшими цветными вкраплениями. И рассказывать о ней совершенно не хочется, может чуть-чуть попозже, когда ни о чем другом рассказывать уже не останется слов.

Хотя, очень хотелось бы посмотреть, как детей политиков и генералов, вытащат из «шелковых простыней» британских университетов, модных кабаков и дорогих иномарок и пошлют в полную жопу набираться ума.

Сижу, пью кофе, смотрю на поколение «Некст» (поколение «Пепси» это мы, а они уже следующие) и разбирает смех. Вот бы их по сорокоградусной жаре посадить на броню БТР в каске и бронежилете, и отправить прокатиться с ветерком на «кабриолете». А еще лучше посадить в полузатопленный окоп, вглядываться в темную даль, из-за дождя практически не освещаемую прожекторами, и просидеть так половину ночи потому, что только что обстреляли один из постов и по оперативке это только «разведка боем». А возможно и не стоит, так оно спокойнее, пусть все лежит рядом с себе подобным или плывет, если тонуть не может.

А еще «спасибо» капитану, мобуте – решившей что он больше человек, чем я. Капитан, надеюсь, что челюсть тебе я все-таки сломал, ты уж извини, но с такими как ты можно только так. Ты хотел меня под трибунал, но видишь – вышло все иначе. Сукой оказался ты.

"Кто с нами и тем, кого нет. "

Женя «Белый», мы так и не нашлись после службы. Надеюсь, что Красноярск встретил тебя «с музыкой» и все в твоей жизни сложилось по-пацански, как в песне: «По нашим, по гвардейским законам».

Серега «Спиди», с тобой нашлись. Жизнь потрепала тебя, а за службу Родине ты поплатился и на гражданке. Держись брат, живем в странной стране, где возможно и не такое. Ты остался человеком и это главное!

«Заведующий каптеркой» прапорщик Леха, ты прикольный парень. Спасибо за место для ночных чаепитий.

Майор Кифаи, помню-помню. «Товарищ майор, разрешите обратиться?», «Оборачивайтесь пожалуйста». Майор, я никогда не кривлялся, просто мимика такая. Но все без обид.

Капитан Резванов, настоящий мужик, в полном смысле этого слова. Капитан, если я и косячил, то не подумав. Не держи зла и удачи тебе.

«Чеченские дембеля», пацаны, кого знал и кого не знал, вам просто всем здоровья и удачи.

Всем кого знал, удачи в новой жизни.

Всем воробьям с "грядки": Будем жить братишки!

Всем «Одуванчикам» – держаться до последнего!

Всем тем, кого уже нет.
«Жаль, что не всех по именам,
И память затирает лица…»
Третий тост за вас, ребята.

Студент Сретенской духовной семинарии Иван Букарев после четвертого курса ушел в армию добровольцем – и по собственному желанию попал в разведроту ВДВ. О том, почему десантники называли его отцом и зачем выполнять долг перед Родиной, он рассказал своим друзьям и порталу Православие.Ru.

Читайте также:  Работник уходит на пенсию
Иван с другом Димой

«Когда отец Тихон благословил меня идти в армию и я сдал все экзамены, мы с друзьями решили отметить мой уход. Часть ребят поддержала меня, но нашлись и те, кто сказал, что я иду на верную гибель», – вспоминает Иван. Отслужив год в разведроте ВДВ, сегодня будущий священник уверен, что обзавелся нужным опытом; он ни минуты не жалеет о том, что решил выполнить свой долг перед Родиной.

– Иван, как на тебя посмотрели в военкомате, когда ты сказал, что хочешь служить в армии?

– Крепкие, здоровые ребята приходят к ним с инвалидными справками, а тут человек не особо крепкого телосложения заявляет, что хочет служить, да ещё и в десантных войсках… Конечно, все очень удивились. Переспросили несколько раз, не ошибся ли я.

– То есть все ли нормально у тебя с головой?

– Говорят: «Психологически вы нас уже не устраиваете» (смеётся). Даже показали коллегам: дескать, вот, посмотрите на него: в армию хочет.

А потом пришел офицер ВДВ, старший лейтенант, начал отбор. Многие из претендентов отказывались идти в ВДВ – а к ним берут только добровольцев. Да еще и тех, кто не курит и не пьет. Мне запомнился один мальчишка очень крепкого телосложения, который занимался лёгкой атлетикой (у него даже был какой-то спортивный разряд). Так вот, когда ему предложили пойти в десантные войска, с ним случилась настоящая истерика. Он говорил, что никуда идти не хочет, что его должны взять в МЧС, и нигде больше он служить не будет. Странно было это наблюдать.

Отобрали одиннадцать человек – в их числе, слава Богу, и меня. И вот на поезде «Москва–Ташкент» мы отправились в Рязань – начиналась моя служба в столице ВДВ.

– В какую ты часть попал?

– В 137-й парашютно-десантный полк.

Конечно, мы, призывники, думали, что нас встретят старослужащие со звериным оскалом, которые немедленно устроят дедовщину, начнут унижать и так далее, но ничего подобного не произошло. Ребята оказались дружелюбные, помогали нам, всё объясняли – никакого высокомерия. Я ожидал, что всё будет гораздо жёстче.

Первый месяц пролетел очень быстро. И вот пришло время, когда нас должны были распределять по боевым ротам. Мне посоветовали записаться в разведроту.

Туда никто особо не рвался, кроме отъявленных безумцев. Либо спортивно развитые, очень сильные люди шли туда служить, либо те, кто вообще не представлял себе, что это такое – разведрота.

Учения

– И к какой категории относился ты?

– Наверно, к той, что не представляла. То есть в какой-то мере к безумцам. Раз служу в лучших войсках, то должен быть и в самой лучшей роте, – такая у меня была логика.

Но сначала меня в разведроту не взяли – я расстроился, но подумал, что, видно, Богу так угодно. А уже после присяги, когда всех распределили, в два часа ночи меня разбудили: «Ты рядовой Букарев? У тебя есть пять минут, собирай все вещи – ты пойдёшь служить в разведку».

Прибыли мы в разведроту. И только тут я начал понимать, куда я попал.

Утром построили всю роту. Командир спрашивает: «Что вам снится?» Вся рота должна дружно ответить: «Море крови!» Естественно, меня это повергло в шок: мне никогда ничего подобного не снилось.

Показательные выступления

Возникали и конфликты – ребята там крепкие, ну и начинается: «Дай часы померить» и тому подобное. Много было всяких искушений. Но я сказал себе: это твой выбор. Приходилось терпеть. А поскольку я человек не агрессивный, то и конфликты особо не развивались. Господь позаботился. А вскоре произошло вот что.

Как-то я разговорился с одним старослужащим. Речь зашла о том, где я учился до армии, – я рассказал. Немногие знают, что такое семинария, он спросил – я объяснил: дескать, семинарист – это будущий священник, вот и я буду священником. Это, конечно, его несколько изумило.

В это время командир нашего третьего взвода решил познакомиться с прибывшим личным составом. Всех собрали. И тут этот старослужащий и говорит: «Знаете, а среди нас есть священник». Лейтенант очень удивился, да и вся рота была удивлена: как это – священник, ничего себе! «Священник, выйти из строя!»

Пришлось выйти. Вышел, доложил: такой-то, учусь в семинарии, но не священник, буду, если Бог даст, но пока не являюсь. Мне какие-то вопросы задавали, я отвечал, но самое интересное было дальше, когда ко мне подошли те, с кем у меня до этого были конфликтные ситуации: «Отец, ты уж нас извини, что такой конфликт между нами произошёл, – мы же не знали, что ты священник, если бы знали, мы бы так к тебе не относились!»

«Да ладно, – говорю, – все хорошо, нормальные мужские отношения, да к тому же я ещё не священник». Но они всё равно извинились и с тех пор уже так не приставали. И с этого времени за мной закрепилось прозвище «отец».

Так «отцом» я и прослужил: и офицеры, и солдаты, и моего призыва, и старшего – все меня только так и называли.

Служба моя была довольно-таки интересная и насыщенная. У нас были учения, мы много раз прыгали с парашютом и ездили на БМД, было очень много стрельб. Поскольку разведрота постоянно должна быть в боевой готовности, было решено, что тренировать нас лучше всего в лесу и на полях. С конца декабря по конец апреля мы жили в палатках в лесу. Было, конечно тяжело, но зато вместе мы построили палаточный городок, все обустроили с удобствами, построили собственную столовую и даже зачатки бани. В принципе, неплохо прожили.

Разведчики в лесу

– Говорят, все-таки ты дважды подрался.

– Это правда. И оба раза в медроте. Сначала – ещё до присяги – случился конфликт с дагестанцем, но поскольку никто на его сторону не встал, удалось довольно быстро его на место поставить: один на один они быстро «стухают». Второй случай произошел, когда я уже служил в разведроте.

Я заболел. Со мной в лазарете лежал солдат из первого батальона – спокойный, доброжелательный мальчишка, но какой-то вялый. Над ним в батальоне постоянно издевались, но он на эти обиды не обращал никакого внимания, причем не потому, что был подвижником, а просто ему было на всех наплевать.

В один из дней поздно вечером пришли его товарищи – они тоже лежали в медроте, – разбудили его и давай издеваться: заставляли отжиматься, приседать, валяться в ногах. Мне, как православному христианину, на всё это смотреть – удовольствия мало, и я посчитал своим долгом за него заступиться.

Тренировка

Их было пятеро. И конечно, как только я встал на его защиту, они тут же переключили свое внимание на меня. Спросили, из какой я роты, – я ответил, что из роты связи: исход поединка был предсказуем, а мне не хотелось, чтобы они потом рассказывали, что побили разведчика. Хотя, может, и стоило правду сказать: авторитет нашей роты очень высок; может, они бы и подумали, прежде чем меня трогать.

Слово за слово – часы мои им понравились – и конфликт перешёл в завершающую фазу. Мальчишка тот, мой сосед, под благовидным предлогом сбежал. Произошла небольшая потасовка. Всё, конечно, закончилось не в мою пользу, хотя и честь, и часы я отстоял.

Вскоре этот случай стал известен и командирам, и солдатам. Всех тех солдат наказали – сначала в административном порядке, а потом боевое братство сработало: наша рота отловила каждого по отдельности – за то, что тронули «отца».

Потом эти ребята пришли ко мне извиняться, спросили, почему я сразу не сказал, что я из разведчиков; мы попросили друг у друга прощения, и конфликт был исчерпан.

А когда я вернулся в разведроту, оказалось, что на следующий день после драки командир прочитал «проповедь» о том, как надо себя вести настоящему разведчику. Примерно такого содержания: «Взгляните, как должен вести себя разведчик! Отец вроде бы не особо крепкий парень, но он не побоялся бросить вызов пятерым ребятам и заступился за совсем незнакомого ему солдата. И пускай он получил по голове как следует, но, тем не менее, его совесть чиста, и вообще для вас это пример: независимо от того, какого ты телосложения и силы, если в тебе есть дух, то дух победит».

Читайте также:  Http www lettes kemlin u

В роте все мне жали руку, поздравляли, офицеры и солдаты стали лучше относиться, увидев, что я не только на словах себя проявляю, но и на деле. Хотя мне кажется, любой православный на моём месте поступил бы точно так же.

– А физически тяжело было служить?

– Всё оказалось не так страшно, как представлялось, хотя мы, конечно, уставали. Были марш-броски, всё болело, не случалось дня, чтобы можно было отдохнуть. Но, тем не менее, ничего сверх того, что мог бы сделать человек, не было. С парашютами, конечно, происходили какие-то печальные инциденты: парни ноги-руки ломали. Но это, как правило, были ошибки самих солдат: то они с перепугу что-то не то потянули, не так ноги расставили, не так приземлились.

Перед прыжками с парашютом

По-настоящему тяжело было только морально. Всем на тебя наплевать: приходишь с температурой под сорок в больницу, тебе ставят какой-то дурацкий диагноз, говорят, что ты здоров, а начинают принимать меры только когда ты уже ходить не можешь. До твоих проблем в принципе никому нет дела. Опять же воровство. У нас его, можно сказать, и не было, а вот в других ротах творился какой-то ужас: всё пропадало, ничего нельзя было оставить без присмотра.

Постоянная агрессия со стороны окружающих и осознание того, что никто тебе не поможет, – вот это очень давило. Многие ребята не выдерживали и убегали из частей. Их находили. Бывали конфликты. Иногда даже возбуждали уголовные дела.

– Если сравнить армию с семинарией, в чем бы ты усмотрел сходство и в чемразличие?

– Во многом они действительно схожи. Есть распорядок дня, ежедневные упражнения: в армии – физические, в семинарии – умственные. Строгая дисциплина. Трудовая повинность.

Но самое главное различие – в духовном наполнении, в отношении друг к другу. В семинарии тебе каждый придет на выручку, люди, стоящие над тобой, всегда готовы тебя выслушать. В семинарии ты чувствуешь себя в одной большой семье, а в армии ты, скорее, приёмный сын. Там ни о какой любви речи быть не может.

Пасха в военной части

Хотя лично мне, наверное, так говорить не стоит: с некоторыми ребятами сложились очень хорошие отношения – мы друг друга поддерживали, чем могли. Я и сам всегда старался своим соратникам помочь, выслушать и даже устроить встречу со священником.

Ребята-то хорошие, но я слышал, что не все знали, что матом ругаться не очень хорошо.

– В армии матом не ругаются – им разговаривают. И, конечно, всех настораживал тот факт, что я не ругаюсь. Старослужащий говорит мне однажды: «Уже неделю с тобой общаюсь и не могу понять, что в тебе не так». – «Может быть, то, что я матом не ругаюсь?» – «Точно!» – даже обрадовался он.

Я не ругался. Почти у всех моих сослуживцев даже появился спортивный интерес: когда же я сдамся? Все ждали, что рано или поздно я проколюсь, но мне удавалось находить не бранные синонимы. Самый яркий случай произошел в конце моей службы.

В разведроте есть определённая традиция прощания: дембеля всех строят, первая шеренга делает два шага вперед, разворачивается, и солдаты начинают прощаться друг с другом. После этого все возвращаются на свои места, и дальше происходит такой диалог. Дембель должен крикнуть: «Рота, иди на…». На нехорошие буквы. А рота ему отвечает теми же словами. Смысл всего этого заключался в том, что ты должен бежать, не оборачиваясь, и никогда сюда не возвращаться. В общем, уже за месяц меня начали терроризировать вопросами, как же я буду прощаться с ротой, – не стану же я нарушать «святые традиции»! Я, конечно, был весьма озадачен, но сказал, что что-нибудь да придумаю.

Проводы из части десантника Букарева

И вот настал день моего дембеля. После того, как я попрощался с каждым по отдельности, настало время «священных слов». Я обратился к роте и сказал: «Дорогие мои братья, мы с вами долго служили, и вы все называли меня отцом, поэтому попрощайтесь со мной как с настоящим отцом: давайте не будем с вами ругаться, если вы действительно меня уважаете». Они говорят: «Хорошо, ты тогда нам скажи как – а мы с тобой попрощаемся, как у нас положено».

И вот, построив всех, я сказал следующее: «Рота, с Богом!» И вся рота дружно крикнула в ответ: «С Богом!»

Потом они решили меня и дальше проводить – до ворот. Мы построились на улице, и меня удостоили чести повести роту к воротам части. И я ушёл из роты. Потом многие ребята говорили, что им очень понравилось, как я с ними попрощался, и что они хотят так же попрощаться с ротой. Хочется надеяться, что кто-то из ребят эту традицию продолжит, и она там сохранится.

– Иван, резюмируя нашу беседу, все-таки скажи: можно сейчас служить в армии или нельзя?

Я даже так скажу: в армии служить нужно. Я считаю, что православный христианин, если ему позволяет здоровье, просто обязан отслужить в армии, потому что только в этой среде он сможет стать настоящим мужчиной. Армия – это удивительное место, где ты никогда не сможешь что-то сыграть. Там ты открываешь своё настоящее лицо.

В повседневной жизни мы можем позволить себе быть благородными, щедрыми, потому что ни в чём особо не нуждаемся. А попробуй быть щедрым, когда ты ходишь голодный, когда у тебя нет денег, и вот у тебя появились какая-нибудь парочка пряников, а вокруг – полным-полно собратьев, жадно смотрящих на эти твои пряники, которые ты с радостью бы съел один.

Но если в тебе есть частичка чего-то светлого и хорошего, ты разделишь пряники на всех. Пускай тебе совсем чуть-чуть достанется – но ты со всеми поделишься, всем сделаешь приятное.

Вместе с ребятами

В армии всегда нужно быть готовым чем-то пожертвовать. Это действительно хорошая школа жизни. Да, очень опасная: бывали несчастные случаи, бывало, что ребята теряли здоровье – я таких видел. Некоторые даже инвалидами уходили из армии.

Всё это, конечно, страшно и печально, но риск на самом деле такой же, как и возможность, выйдя на дорогу, попасть под машину. Всё может случиться. Но испытать себя, понять, кто ты на самом деле, можно только в армии. Поэтому всем христианам, всем, кто любит свою Родину и хочет жить не так, как велят чувства, а так, как положено по долгу, нужно в первую очередь отслужить в армии, чтобы смело смотреть в глаза своим товарищам.

Игорь, распределение по родам войск не зависит ни от военкомата, ни от Вашего сына. Если на момент призыва заявки от ВДВ будут, то могут взять в ВДВ. Чтобы выбрать самостоятельно вид и род войск, Вы должны поступать на службу не по призыву, а по контракту. У Вас это право возникнет только когда Ваш сын будет иметь высшее образование. Поэтому можно отсрочить службу по призыву и получить "вышку", а потом выбрать службу по контракту там, где вам по душе.

Группа А1 дает право служить в ВДВ, к тому же наличие хороших физических данных и образования значительно повышает шансы попасть в указанные войска. На мед. комиссии нужно обязательно заявить о своем намерении. Также все будет зависеть от военкома. Советую вам лично с ним поговорить, в большинстве случаев вопрос решается положительно.

Комментировать
0 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
Adblock detector