No Image

Тюрьма для сотрудников мвд

СОДЕРЖАНИЕ
0 просмотров
12 декабря 2019

«Красной уткой» в народе называют Нижнетагильскую исправительную колонию №13. Считается, что слово «утка» закрепилось за названием учреждения как синоним сплетни, доноса, по которым попадали туда «враги народа», ведь работать колония начала в 1957 году в системе НКВД. А «красной» зоной считают ту, где установлен полный контроль администрации, и жизнь идет по уставу, а не по понятиям.

Образцовый порядок, строгая дисциплина

Колония №13 – образцовое учреждение. Большая часть контингента – бывшие сотрудники правоохранительных органов и военные: следователи, участковые, дпсники. Здесь нет чинов – на соседних нарах могут оказаться рядовой и генерал. Все они отбывают наказание за особо тяжкие преступления: убийство, грабеж, взятки. Учреждение рассчитано на содержание около двух тысяч человек.
Здесь строгий распорядок дня: подъем, зарядка, ежедневный досмотр, работа, личное время, питание, отбой. Перекличка отличается от того, что можно увидеть в обычной колонии: проверяющий зачитывает фамилию, а осужденный не говорит «Я», а называет свое имя и отчество.
Воровские законы в «Красной утке» не работают благодаря усилиям администрации и высокому по сравнению с другими колониями интеллектуальному уровню сидельцев. Большинство из них имеет высшее образование, а некоторые и не одно.

Условия жизни

Вновь прибывших сначала на две недели помещают в карантин. Он проходит в специальном здании. Отдельно содержатся осужденные впервые и рецидивисты. За время карантина проводится медицинский осмотр, предоставляется консультация психолога. Из здания заключенные не выходят.
Дальше первоходов переводят в отряд обычного содержания. Здесь они живут в казарменных помещениях, могут пользоваться библиотекой, смотреть телевизор в комнате воспитательной работы, играть в настольные игры. Им полагаются по четыре посылки и свидания в год. Встречи с близкими могут быть краткосрочными (через стекло, по телефону) и длительными, до трех суток, когда заключенные живут в отдельном, специально предназначенном для этого корпусе вместе с родными.
За хорошее поведение и работу можно попасть в отряд с облегченными условиями содержания. Здесь нет двухэтажных кроватей, комнаты рассчитаны на 4 человека и больше похожи на номер в скромной гостинице, только на мебели -таблички с именами заключенных. К услугам сидельцев есть бильярд и оранжерея, где живут попугайчики и черепашки. Количество свиданий с родными возрастает до шести раз в год.
За плохое поведение отправляют в отряд строгого содержания, туда же попадают те, кто пытался сбежать, и вновь прибывшие рецидивисты после карантина. Для их содержания отведена специальная территория, за пределы которой им не положено выходить. Свиданий и посылок здесь меньше, чем в обычном отряде.
Все обитатели учреждения питаются в общей столовой, где готовят заключенные.

Чем занимаются заключенные

В колонии есть средняя школа, которую в обязательном порядке должны закончить те, кто не сделал этого на воле и кому еще не исполнилось 35 лет. Кто перешагнул этот рубеж, может учиться добровольно.
В действующем на территории ПТУ можно получить рабочую специальность: швейного мастера, автослесаря, токаря, крановщика, электромонтера или электросварщика. Это дает дополнительные возможности для адаптации после освобождения, ведь в органы после отсидки уже не получится вернуться.
Трудятся заключенные в основном в швейном цеху. Они шьют рабочую одежду и получают небольшую зарплату, которую могут потратить в магазинчике колонии. Есть и кузнечный цех, где делают декоративные решетки, ограды и кроватные сетки. На токарных станках производят детали для вагоноремонтного завода. Еще зэки получают гранулы из полиэтилена и измельчают резину. Те, кто не работают в цехах, занимаются благоустройством территории.

Знаменитые заключенные

В ИК №13 «мотали срок» достаточно известные личности, среди которых зять Генсека Л. Брежнева Ю. Чурбанов, заметки которого были опубликованы в итальянской газете, а потом перепечатаны в российской прессе под названием «Зять Брежнева Чурбанов – в зоне «Красных петухов»», из-за чего чуть в колонии было не случился бунт. Администрации удалось разрешить дело, пригласив корреспондента и получив извинения за некрасивый заголовок.
В числе заключенных побывали и бывший мэр г. Сочи Вячеслав Воронков, и заместитель министра Молдавской ССР Вышку, бывший глава МЧС Свердловской области Василий Лахтюк, олигарх Павел Федулев, начальник Департамента контрольного управления при президенте РФ Андрей Воронин, бывший сотрудник ФСБ, а ныне адвокат Михаил Трепашкин, экс-руководитель Свердловской регистрационной палаты Виктор Шалдин, осужденный за кражу редких книг из библиотеки Санкт-Петербурга, адвокат Дмитрий Якубовский.
В целом условия содержания в «Красной утке» весьма неплохие, в шутку ее иногда называют «санаторием МВД». Морозный таежный воздух и отсутствие соблазнов дают возможность многое переосмыслить в жизни.

Зоны для «бывших сотрудников» стоят особняком в условном каталоге мест лишения свободы. В них не действуют принятые в уголовной среде воровские понятия, что в некоторых моментах осложняет общение между людьми в условиях зоны.

Зеки, условно отнесенные к категории бывших сотрудников (БС), придерживаются лишь некоторых понятий (нельзя красть у заключенных — за это могут навечно «отделить», подробности см. ниже); всегда отвечать за сказанное; не интересоваться у других, за что они сидят; не пользоваться тем, что упало на пол в туалете (нужно поднять и демонстративно выкинуть); нельзя брать что-либо, касаться, общаться с т.н. «отделенными» — осужденными, занимающимися уборкой туалетов, а также садиться на их стулья и кровати. Как и везде, «отделенные» не могут принимать пищу за одним столом с другими осужденными. Кроме того, осужденного, которого за некоторые провинности (стукачество – донос администрации на таких же осужденных, после которого наступили негативные последствия, воровство у своих, интриги, то есть сталкивание групп заключенных путем доведения недостоверных данных и т.д.) обольют мочой, автоматически становится «отделенным».

В остальном все отношения выстраиваются между осужденными в рамках общепринятых норм общения.

Особенностью зон для БС является их т.н. окраска – красный цвет, т.е. колонии на 100 % контролируют представители администрации, в том числе посредством привлечения осужденных из числа актив истов, т.е. лояльно настроенных зеков, сотрудничающих с руководством и рядовыми сотрудниками колонии. В других зонах эта категория называется «козлы» и не пользуется уважением, в отличие от колони для бывших сотрудников, где «козлы» единственные, кто имеет авторитет среди основной массы осужденных. «Козлы» — это дневальные отрядов (следят за дисциплиной и порядком в бараках, осуществляют провод осужденных по территории лагеря), завхозы отрядов – старшие дневальные (осужденные, которые обеспечивают нормальное функционирование группы зеков, проживающих в одном бараке, следят за соблюдением распорядка дня, дисциплины, пресекают и стараются не допускать конфликтных ситуаций между заключенными).

«Козлы» имеют ряд льгот по сравнению с обычными заключенными. Они практически на равных могут разговаривать с сотрудниками, на мелкие нарушения УИК с их стороны администрация закрывает глаза, разрешаются некоторые элементы гражданской одежды и т.д. Взамен сотрудники нередко руками «козлов» оказывают давление на осужденных путем силового воздействия, принуждая либо оказать финансовую помощь колонии, либо отказаться от обращений в ОНК и прокуратуру.

Очень важным аспектом является то, что оперативный отдел в БСных колониях располагает обширными возможностями по получению информации через разветвленную агентурную сеть, созданную из осужденных. Наличие подобных масштабов агентурного аппарата привело к поголовному стукачеству. Здесь нельзя ничего говорить даже людям, с которыми близко общаешься, поскольку они могут донести информацию до оперсостава ФСИН. Это может быть и информация по уголовному делу, например, по ранее неизвестным следствию эпизодам, которую могут использовать во вред осужденному.

Обычному осужденному следует строго следить за соблюдением распорядка дня (не пропускать походы в столовую, не выносить еду из столовой, не лежать на кровати после подъема и до отбоя, бриться и своевременно стричься, стирать робу, чистить обувь, не ходить самостоятельно при отсутствии пропуска по территории зоны, не брать и не передавать в присутствии сотрудников что-либо от других осужденных и не признавать потом факт передачи, не расстегивать воротник робы, не выходить на улицу без обуви и без головного убора, следить за своим внешним видом, не использовать жаргонных слов (барак, шконка и т.п.), всегда смотреть по сторонам и своевременно — громко и каждый раз — здороваться с проходящим мимо сотрудником, ни в коем случае не вступать в затяжной диалог с сотрудником или перепалку, пытаясь доказать свою правоту, даже при наличии явных противоправных с его стороны действий. Самая лучшая позиция – виноват, исправлюсь — тогда есть шанс, что сотрудник просто вынесет устное предупреждение. В противном случае будет акт о нарушении и помещение ШИЗО по любым обоснованием (не поздоровался, ругался матом) со всеми правовыми последствиями и невозможностью УДО. Одновременно осужденного отводят в специальное помещение возле дежурной части, где ставят на длительный срок на т.н. растяжку. Ноги ставятся максимально шире плеч, на некотором удалении от стены, упор головой в стену лицом вниз, упор принимается на поднятые вверх руки, костяшками к стене. Зачастую после такого стояния человека могут сразу без дисциплинарной комиссии водворить в ШИЗО – используя право дежурного. В ШИЗО, в свою очередь, сотрудник может избить заключенного, оформив при этом побои как результат нанесения себе членовредительства. После этого осужденного ставят в оперотделе на профучет как лицо, склонное к суициду (на личном деле и прикроватной бирке рисуется полоса, так же делается с карточками лиц, склонных к побегам и нападениям на сотрудников администрации). Заключенным с такой полосой запрещено работать в ночное время, их кровати располагают возле выхода у всех на виду и т.д.

Читайте также:  Приказ о форме одежды мвд

Особое внимание в ряде БСных колоний уделяется вопросам организации телефонной связи с внешним миром. Важно не пытаться вновь прибывшему зеку пытаться заполучить сотовый телефон. Есть зоны, где наличие мобильного телефона — самое серьезное нарушение режима наравне с побегом. Только за попытку организовать процесс проноса в лагерь — или тем более за использование телефона — в зоне можно сразу же отправиться в ШИЗО и затем в СУС (барак со строгим условием содержания). Осужденному как злостному нарушителю порядка меняют режим наказания. При освобождении осужденного, раннее помещенного в СУС, он автоматически попадает под административный надзор с полным перечнем ограничений. Есть зоны, где администрация чуть более лояльна к вопросам мобильной связи (от режима ИК это не зависит). Поэтому перед началом каких-либо действий по поиску мобильного, надо обязательно установить отношение к сотовым у сотрудников.

В зонах, где строго запрещены телефоны, имеется вполне адекватная альтернатива- стационарные телефоны платной связи (IP). Минус этого вида связи – она односторонняя. Кроме того, телефоны размещены таким образом, чтобы дневальный, на 100 % сотрудничающий с операми, мог слышать, о чем говорят зеки. У дневального есть прямая связь по внутреннему телефону с дежурной частью и при получении значимой информации он сразу же позвонит сотрудникам. Например, осужденный говорит адвокату о каких-либо нарушениях в ИК и просит обратиться в прокуратуру, или осужденный жалуется в ОНК и просит его посетить.

Для ведения переговоров осужденный должен написать заявление, где указывается, с кем он будет говорить, номер телефона абонентов, город. Заявление пишется еженедельно. Соответственно, опера располагают сведениями о всех лицах, с которыми поддерживает отношения осужденный. Если осужденные пишут «левые» номера в заявлениях, опера периодически берут биллинговую информацию с этих телефонов, установленных в зоне, и при несоответствиях просто отключают связь.

Для ведения телефонных переговоров осужденному администрация выдает индивидуальные номера счетов оператора IP-телефонии. Данную информацию и используют при ведении вышеприведенного анализа.

Что касается организации питания, то здесь подход один: есть в лагере только баланду – потерять здоровье. Выход – получение с воли посылок и передач. Их число ограничено, однако можно их получать на людей, которым никто не шлет ничего — в о бм ен на вознаграждение (сигареты или деньги на счет телефона, продукты). Можно продукты покупать и в магазине ИК, однако, это очень дорого (цены здесь выше, чем на воле, в 2-3 раза). При этом ассортимент продуктов минимален, прискорбно и их качество. Вместе с тем, нередко магазин ИК — это единственный источник свежих овощей, фруктов, молочной продукции, мясных консервов и т.п.).

Целесообразно объединяться в небольшие группы по 2-3 человека для организации питания вне столовой (т.н. «семейки»). Плюсом является то, что когда заканчиваются продукты, полученные одним членом группы, посылку с едой получает другой, поэтому в «семейке» реже бывают сложности с питанием. Часто в группе есть осужденный, занимающийся приготовлением еды, что очень удобно с практической точки зрения. Перед тем как родственникам начать собирать посылки или передачи, следует ВНИМАТЕЛЬНО изучить список запрещенных продуктов. Кроме того, есть перечень продуктов, которые запрещены сезонно.

В любой колонии при организации передач следует иметь ввиду, что везде есть специальные люди, чей маленький бизнес строится именно на этом. Они передают передачи. Они знают все требования колонии, оптимальный перечень продуктов и вещей, которые наиболее необходимы. Им родственники перечисляют деньги, после чего формируется передача и заносится в зону. Не стоит сразу обращаться к первому попавшемуся поставщику. Нужно опросить давно сидящих зеков и установить, кто не задирает цены, не обвешивает, кладет все запрошенные наименования и т.д. И потом передать контакт такого человека родственникам.

Особняком в лагерной иерархии стоят больные. Это те осужденные, которые по медицинским показателям могут отбывать наказание в обычных колониях, а не в ЛИУ (лечебное исправительное учреждение). Осужденные из числа больных ВИЧ, скрытой формой туберкулеза, сахарным диабетом обеспечиваются питанием по т.н. норме «7б». Таким заключенным положено масло, яйца, молоко и творог. На этом отличия в их питании от остальных зеков заканчиваются.

Некоторые осужденные за денежное вознаграждение сотруднику поликлиники получают статус «ВИЧ» для того, чтобы получать дополнительный паёк. Все ВИЧ-инфицированные находятся на строгом учете в т.н. «нарядке», где осужденные, выполняющие обязанности сотрудников ИК, вносят эти сведения в компьютерную базу данных и в верхней части личной карточки делают надпись красной пастой – «ВИЧ».

ВИЧ-инфицированные содержатся вместе со всеми в жилых помещениях отрядов, пользуются той же многоразовой посудой в столовой, что и остальные. Об их статусе другим осужденным не известно.

Ряду заключенных врачом местной поликлиники дается разрешение не присутствовать на утренней и вечерней проверке. Аналогичные разрешения могут даваться заболевшим гриппом или ОРВИ, вместе с освобождением от работ. Однако остальные режимные мероприятия, предусмотренные УИК, обязаны посещать все категории заключенных. Наличие 1 группы инвалидности, отсутствие обеих ног, частичный паралич тела, не позволяющий самостоятельно передвигаться, не являются уважительной причиной пропустить прием пищи в столовой, расположенной зачастую достаточно далеко от здания отряда. Таких осужденных могут переносить из жалости другие арестанты. Если же инвалид пропустит прием пищи, на него сотрудник колонии составит акт и его поместят в ШИЗО, несмотря на то, что эту категорию нельзя подвергать наказанию подобным образом.

Серьезно больных (открытая форма туберкулеза) отправляют в больницы при других колониях (например ОБ при ИК-2 г. Екатеринбург). Больница обустроена по принципу СИЗО . Камеры превращены в палаты. На дверях решетки. Выводят из камер только на прогулку. В палатах содержатся вместе и больные с ВИЧ, и с открытой формой туберкулеза. Какого-либо полноценного лечения заключенные там не получают. Формально они отбывают там какой-то положенный срок, за который должны излечиться, после чего их этапируют обратно в колонии.

Осужденный может заказать лекарства с воли, через передачу или посылку. На т.н. «посылочной» сотрудник отдела безопасности ИК передаст их на хранение в поликлинику ИУ. Далее, по назначению врача, осужденный может их часть получить на руки.

Отдельно от всех в иерархии БСных камер и лагерей стоят осужденные мусульманского вероисповедания. Еще в СИЗО они объединяются в общины («джамааты») и держатся особняком, делая намаз и выполняя другие ритуалы, согласно религиозным канонам ислама. Основу общины составляют выходцы из северокавказских республик — чеченцы, дагестанцы, кабардинцы и т.д. Однако, в общину мусульман охотно зачисляют заключенных, не принимая в расчет их национальность и статью уголовного дела. Более того, в общину могут принять даже «отделенного». После принятия в «джамаат» другие «братья» начинают оказывать ему покровительство и дают защиту. Зачастую осужденные, которые опасаются репрессий от сокамерников за совершенные ими на свободе преступления (изнасилование несовершеннолетних, развратные действия с ними и т.п.) сразу же присягают исламской общине и принимают ислам. Для этого нужно в присутствии «братьев» произнести «шахаду»- свидетельство о вере в Аллаха и посланническую миссию пророка Мухаммеда (Āшхаду’ ан лā илāха илла Ллāху ва а́шхаду а́нна Мух̣а́ммадан Расȳлу-Ллāхи). Дословно- «я заявляю, что нет бога, кроме Аллаха и Мухаммед его пророк». В «джамаатах» действует коллективный принцип защиты – все за одного.

Кроме принятия норм ислама, вновь обращенный (т.н. «неофит») зачастую подвергается психологической обработке. Бывает, что ему прививаются радикальные религиозные взгляды, нормы Корана трактуются в соответствии с концепцией международных террористических организаций, запрещенных в России и многих странах мира («Имарат Кавказ», «Аль-Каида», «ИГИЛ»). По сути, происходит вовлечение заключенных в экстремистскую деятельность, которая имеет продолжение после освобождения и зачастую переходит в терроризм. В среде БС это стало возможным по причине превалирования заключенных, не имеющих в прошлом прямого отношения к правоохранительным органам и не понимающих пагубного влияния вербовщиков террористических организаций, организующих свою деструктивную работу с позиции тюрем.

Сотрудники СИЗО зачастую боятся членов исламской общины и не заходят в их камеры, ограничиваясь во время утренних и вечерних проверок открыванием двери. С учетом того, что значительная часть «джамаатов» – это члены незаконных вооруженных формирований их пособники, привлеченные к ответственности по особо тяжким статьям УК РФ (ст. ст. 205, 208, 209), двери оборудованы ограничителями в виде толстых цепей, не позволяющих полностью их открыть.

В некоторых СИЗО авторитет старшего среди мусульман («эмира») настолько велик, что «смотрящим» за централом является он, а не представитель воровского сообщества (например, СИЗО № 1 г. Нальчик КРБ). Смотрящим за этим изолятором в 2014 году был активный участник вооружённого нападения ваххабитов 13 — 14 октября 2005 года на силовые структуры в городе Нальчике.

При этапировании члена «джамаата» в колонию, связь с остальными «братьями» продолжает поддерживаться посредством телефонной связи. По прибытии в ИК происходит его вливание в новую общину. Неформальные лидеры общины – нередко это старший дневальный отряда (завхоз), по согласованию с сотрудниками ФСИН, организует перевод вновь прибывших мусульман в свой отряд, тем самым усиливая свое влияние и роль «джаммата» в колонии (например, в ИК-13 УФСИН РФ по Свердловской области это отряд № 13).

Читайте также:  Штраф за неуплату кредита

В колониях организованы мечети (молельные комнаты), в которых под формальным контролем администрации ИК собираются мусульмане. Старший мечети назначается руководством колонии из числа осужденных (обычно из чеченцев, татар, дагестанцев). В обычные дни намаз проводится прямо в спальных помещениях отрядов в независимости от того, какое режимное мероприятие должно проходить по распорядку дня. Сотрудники ИК обычно закрывают на эти нарушения глаза, чтобы не провоцировать массовые беспорядки. Особого отношения к другим религиям в ИК обычно не бывает.

Силовики мотают сроки на своих зонах. Там генералы становятся завхозами

Он служил в ФСБ и охотился на террористов с Северного Кавказа, но конфликт с коллегами закончился для него уголовным делом и реальным сроком. С клеймом мошенника бывший чекист отправился на «красную зону» для осужденных силовиков и на себе испытал ее реалии. Арестанты в костюмах от Brioni; генералы, покупающие теплые места за огромные деньги; тюремщики, от лени оставляющие зэкам работу с секретными документами, — вот с чем пришлось столкнуться нашему герою. О правилах жизни «красных зон» он рассказал в эксклюзивном интервью «Ленте.ру».

По тюремным понятиям, все зоны делятся на «красные» и «черные». В первых все аспекты жизни заключенных полностью контролирует администрация исправительных учреждений, во вторых —все неформальные вопросы (включая те, что связаны с администрацией) решают криминальные элементы. Однако по другой классификации «красными» называются только те зоны, где отбывают свои сроки бывшие сотрудники правоохранительных органов. Именно о них и пойдет речь в этой статье.

— Я родом с Дальнего Востока. Окончил школу, поступил в гражданский институт и уже после него решил пойти в ФСБ, — рассказывает Роман (имя рассказчика изменено, поскольку террористы занесли его в свой список на ликвидацию). — Вообще, сразу после школы в академию ФСБ идут те, у кого кто-то уже есть в этой системе. У меня таких связей не было, но работа в спецслужбе казалась интересной. Я пришел в управление, позвонил в отдел кадров и сказал, что хочу работать. Хотел оперативной работой заниматься. Шел 2005 год.

Материалы по теме

— Мой конфликт с руководством произошел на почве разных понятий о справедливости, — вспоминает бывший чекист. — Это внутренняя кухня, не особо приветствуется, когда о ней рассказывают посторонним. Это профессиональная этика. Когда идешь в контору — принимаешь правила игры, а не устанавливаешь их. Могу сказать только, что я никогда не молчал, а говорил правду и делал свою работу.

Роману предлагали перевестись в другой регион, он отказался. А потом его подставили. По словам собеседника «Ленты.ру», в таких ситуациях в ход идет стандартная схема: «шьют» либо дело о взятке, либо о мошенничестве. Нашему герою выпал второй вариант, поскольку взяток он не брал, да и вообще подкопаться к нему было сложно. Но у него оказалась знакомая, задолжавшая ему крупную сумму денег.

— Начиналось все с малого: займи десять тысяч — детишек в школу собрать, — рассказывает он. — А у меня зарплата большая, почему не помочь. Через пару дней отдала. Потом нужно 30-40 тысяч, вернула. И так она заработала мое доверие. Потом говорит: дай 150 тысяч — хочу свой бизнес открыть, и постепенно накопилась крупная сумма — порядка миллиона рублей.

В какой-то момент женщину поймали на попытке мошенничества — и решили использовать против Романа. Ей предоставили простой выбор: либо она дает на чекиста показания, либо ее дети отправятся в детский дом. Первый вариант показался ей более привлекательным — ведь можно и деньги не возвращать, и отделаться условным сроком; поэтому нужные показания она подписала. Ко всему прочему, женщине предлагали оговорить еще и начальника Романа — но идти на такое она не рискнула.

— Когда был суд, она рассказала про себя, как пыталась обмануть человека, — говорит собеседник «Ленты.ру». — А про меня она не смогла ничего сказать: запиналась, заикалась. У нашей судебной системы есть выход из таких ситуаций: прокурор просто огласил ее показания из дела, которые написал следователь. Бог шельму метит. Сотрудники, которые дело шили, в скором времени были уволены по дискредитирующим обстоятельствам. Одного впоследствии даже осудили за мошенничество и отправили в колонию.

За покушение на мошенничество Романа приговорили к трем годам колонии общего режима. Его взяли под стражу в зале суда после оглашения приговора. На тот момент чекисту было 33 года. Его отправили в СИЗО Нальчика, где он первое время просто отсыпался.

— Замечательное место, по сравнению с другими — курорт, — вспоминает Роман. — Чисто, ремонт, отношение сотрудников к заключенным — никаких претензий. Незаконные свидания разрешали. Кормежка и бытовые условия отвратительные, как везде, но тараканов и другой живности нет, перенаселенности тоже.

В следственных изоляторах существуют камеры, предназначенные для содержания бывших сотрудников правоохранительных органов. В эту категорию — БС (бывшие сотрудники) — входят не только полицейские, прокуроры, чекисты, военные, работники Следственного комитета, но и судебные приставы с тюремщиками и налоговиками. Бывших сотрудников положено содержать отдельно от остальных заключенных из соображений безопасности.

Их камеры рассчитаны на четыре человека. В них может отсутствовать холодильник, телевизор; может быть плохой ремонт, сломан санузел. В них также нет горячей воды. Матрас, подушка, постельные принадлежности, тарелка, кружка, ложка выдаются им на складе СИЗО на общих основаниях.

— Со мной сидели два убийцы и один насильник, — говорит собеседник «Ленты.ру». — К насильнику относились, как к обычному человеку. Он рассказал, что выбивал долг с женщины: сунул ее в багажник автомобиля, провез по кварталу и высадил. А она написала на него заявление. Так как доказательств не было, кроме ее слов, адвокат, прокурор и судья заключили договор: будет признание вины, получишь «трешку», не согласишься — «уедешь» на пять. Оправдательных приговоров же не бывает.

Роман отмечает: его сокамерник оказался хорошим человеком. В местах лишения свободы к насильникам традиционно относятся крайне негативно, они — часть низшей касты заключенных. Однако сокамерника Романа никто не трогал: все знали его историю, да и замечаний к нему не было. Что до нашего героя, то он поехал отбывать срок в Нижний Тагил, в колонию №13, где сидят бывшие сотрудники силовых структур. Такие зоны называют «красными», в то время как зоны для обычных заключенных — «черными».

В «красных зонах» для бывших силовиков нет воровских понятий — сидельцы придерживаются общечеловеческих норм поведения. За проступки — к примеру, кражи — могут отправить мыть туалет, после чего нарушитель попадает в низшую касту «отделенных». Ее аналог на обычных зонах — «опущенные», в частности, насильники и педофилы, к которым порой применяют сексуальное насилие. В случае с «отделенными» такого нет, но в остальном отношение схожее.

В эту касту заносят не только тех, кто ворует у своих, но и осужденных за сексуальные преступления, стукачей и интриганов. Процесс посвящения в «отделенные» — это обливание мочой. Чтобы избежать такой участи, заключенный всегда должен отвечать за сказанное, не интересоваться у других, за что они сидят, и не пользоваться тем, что упало на пол в туалете: такие вещи нужно поднимать и демонстративно выкидывать. Кроме того, действует полный запрет на любые контакты с «отделенными».

— Они едят прямо в туалете, сидят на подоконнике с чаем и не могут прийти в комнату для приема пищи отряда, — объясняет Роман. — Если они сядут за общий стол — стол придется выкинуть и заказать новый. У них специальные стулья, другого цвета. Если человек, по незнанию туда сядет, ему объяснят, если снова сядет, то его отправят к «отделенным».

Читайте также:  Жалоба на рса в центробанк

В то же время такую унизительную работу, как мытье туалетов, выполняют не только люди из низшей касты. Правда, генералы этим не занимаются: обычно это удел военнослужащих, которые не могут скинуться на уборку туалета.

Логика тут проста: уборкой должны заниматься все по очереди, но если сам не хочешь, можешь заплатить кому-то, кто сделает это за тебя. Нет возможности платить — мой сам. Платят не деньгами (они запрещены в исправительных колониях), а сигаретами или консервами, которые идут непосредственно тому человеку, который моет туалет или полы. Собеседник «Ленты.ру» отмечает: среди сидельцев-силовиков не имеют значения звания и места службы: к генералу будет такое же отношение, как и к рядовому.

— Учитываются только личные качества человека, — рассказывает бывший чекист. — Отношение администрации к бывшим коллегам-тюремщикам ровное. Нет понятия «свои» к осужденным сотрудникам Службы безопасности и инспекторам ФСИН, которых очень много в колонии. Тюремщики просто понимают, что сами могут оказаться на их месте. При мне в нижнетагильскую колонию заехал начальник колонии строгого режима №13 и его заместитель из Хабаровска. Они попали в один отряд и старались держаться на зоне вместе.

В нижнетагильской колонии, где отбывал срок Роман, ремонт был сделан исключительно на деньги заключенных. Из каждого прибывшего этапа администрация выбирает тех, кто побогаче: очень любят москвичей, сотрудников Управления экономической безопасности и противодействия коррупции (УЭБиПК) и бизнесменов. Последние попадают на «красные зоны» к бывшим силовикам, если сами в прошлом служили в органах. О наличии значительных материальных ресурсов у сидельца может указать и его статья, особенно если это часть 4 статьи 159 УК РФ («Мошенничество в особо крупном размере»).

— Это любимая статья на «красных зонах», — объясняет собеседник «Ленты.ру». — Вообще, все арестанты едут на зону с приговорами на руках — и там по прибытии у них сразу смотрят ущерб. Если ущерб крупный или должность денежная, например, какой-нибудь начальник налоговой заехал за участие в обнальной схеме, значит есть «жирок». Загоняют таких в отряд к чеченцам (тоже бывшим силовикам), и там специально обученные люди им говорят, что нужно оказать спонсорскую помощь и сделать ремонт в отряде.

Дальше происходит, как в известной пословице: с миру — по нитке. Кто-то даст 100 тысяч, кто-то 300, кто-то — больше. По словам Романа, нередко «добровольные» деньги идут на ремонт, а бюджетные средства, выделенные на эти цели, руководство тратит на себя.

— Конечно, это мои догадки: я не ковырялся в бухгалтерии. Но логика тут понятна: предусмотрен ремонт зданий, выделяют средства — хоть миллион, хоть десять — но ведь у тебя есть тысяча зэков! Часть из них богатые, которые добровольно, по сути, готовы сделать ремонт. Раз — и здание чудесным образом отремонтировалось, а деньги, выделенные на ремонт, можно положить себе в карман.

В бараках, сделанных по типу общежитий, есть комнаты на 4, 6 или 10 человек. Заключенные за свой счет делают там стеновые панели и натяжные потолки, кладут на пол ламинат и устанавливают сборную мебель, которую делают тут же на зоне. Кстати, если заключенный сделал ремонт в своей комнате, никто не гарантирует, что он будет там жить. Его легко могут перевести в другой отряд, а там — опять расходы.

Кроме ремонта тюремщики зарабатывают деньги на торговле должностями.

— Дневальные — люди, которые присматривают за контингентом. — рассказывает Роман. — Это не очень «блатное» место, но привилегированное: дневальный может ходить по колонии без сопровождения. Такую должность можно купить участием в ремонте от 100 тысяч рублей. Место санитара в медчасти в разы престижнее: за него просят от двух миллионов рублей, хотя по факту соглашаются и на 800 тысяч. Туда устраиваются серьезные ребята из служб экономической безопасности ФСБ и МВД. Они едут по этапу в спортивных костюмах от Brioni и, работая санитарами, особо не напрягаются.

Среди других «блатных» должностей — завхоз (неважно чего), дневальный клуба (стоит около 250 тысяч рублей) и библиотекарь. К примеру, начальник хабаровской колонии, о котором говорилось выше, устроился завхозом, другой начальник колонии — завхозом бани, генерал прокуратуры — завхозом школы: у некоторых сидельцев нет даже среднего образования и они получают его на зоне. Что до Романа, то он устроился за 150 тысяч рублей в. суперсекретное подразделение колонии.

— Я не на производстве трудился, а в «нарядке» — это суперсекретное подразделение из числа заключенных, про которое ФСИН никому не рассказывает, — вспоминает бывший зэк. — Когда приходят проверки, эти закрытые кабинеты не показывают. Там магнитный замок на входной двери, рядовые сотрудники колонии туда пройти не могут. Внутри современные компьютеры. Там заключенные делают работу за сотрудников колонии.

Роман на этой тайной службе выполнял административные функции: учет прибывших, распределение питания, внесение в базу больных, время выхода на работу каждого заключенного, переводы их из отряда в отряд. Сами сотрудники колонии брали на себя немного: пересчитывали зэков, сравнивали фамилии и отводили их в карантин. Затем опечатанная сумка с секретными делами сидельцев передавалась заключенному.

— Я сам вносил в единую базу все данные на прибывшего: кто приехал, где служил, какой срок, звание, заболевания — ВИЧ, туберкулез, наркомания, — рассказывает Роман. — Нужно было готовить карточки каждого заключенного по сменам. Кто работает в вечернюю смену, значит на перекличке их карточки должны быть отдельно. То есть вся эта бюрократия, связанная с жизнью колонии. Сотрудники этим не занимаются: а зачем? Ведь можно просто смотреть телевизор, лузгать семечки и спать. А работу будут делать люди, которые приехали исправляться. Вообще, моя должность в колонии досталась мне по дешевке: о сделке я договорился с другим заключенным, не напрямую с администрацией. Оплата — переводом на карту.

— На «красной зоне» особо не прессуют, если только сам не нарвешься, — говорит наш собеседник. — Но и в этом случае в штрафной изолятор (ШИЗО) посадят — да и все. Главное — строго следовать режиму: ходить в столовую, не выносить оттуда еду, не лежать на кровати после подъема и до отбоя, быть опрятным, не расстегивать воротник робы, не использовать жаргон, всегда громко здороваться с персоналом, не вступать в перепалки, пытаясь доказать свою правоту. Самая лучшая позиция в случае чего — «виноват, исправлюсь».

В противном случае есть шанс нарваться, к примеру, на растяжку. Ноги ставятся максимально шире плеч, на некотором удалении от стены, упор головой в стену лицом вниз, упор принимается на поднятые вверх руки, костяшками к стене. По словам Романа, если не давать тюремщикам повода, они вряд ли станут применять подобные санкции. Хотя у них, конечно, есть некое неприятие к тем арестантам, которые выслужились в серьезных структурах. Некоторых сидельцев вообще предпочитают не трогать — на всякий случай.

Наш собеседник отмечает, что среди контингента «красной зоны» очень мало, буквально единицы бывших сотрудников ФСБ. Зато нет недостатка в бывших военнослужащих и сотрудниках ФСИН; встречаются представители и других силовых структур. Из положенных ему трех лет Роман отсидел один год и восемь месяцев, после чего вышел по УДО. Хотя раньше срока освободиться с его статьей довольно сложно.

— Насильники, мужеложцы лучше всех выходят по УДО, — рассказывает Роман. — Даже педофилы бывают. Прямо-таки вылетают с зоны — может не с первого раза, но при сроке в восемь лет после пяти выходят. Суды почему-то думают, что они не представляют общественной опасности. Зато большую опасность представляет политическая статья — 282 («Экстремизм»). По ней очень плохо выходят по УДО. Политика такая: если закрыли по 282-й — значит неугодный, значит будет сидеть.

Бывший чекист вышел из колонии в 2016 году. Несмотря ни на что, Роман по-прежнему гордится своей службой в ФСБ. Отбор строгий, требования высокие, нагрузки, риски — все для настоящих мужчин. «Выкинула меня не ФСБ, а конкретные непорядочные люди, на которых я точу зуб», — считает он. По мнению Романа, конечно, в ФСБ служат разные люди — и папины сынки, и дядины племянники; но в большинстве своем чекисты — все же патриоты и специалисты своего дела.

— Спецслужбы — это иммунитет любой страны, — считает наш собеседник. — Родину защищает армия, а упреждают угрозы спецслужбы. Есть люди, которые реально выполняют свой долг, не жалея жизни; есть семьи, которые из-за этого остаются без кормильцев. К сожалению, есть и бездельники, и те, кто превращает службу в коммерцию.

Из колонии Роман вернулся на Дальний Восток, год привыкал к жизни «на гражданке». Потом перебрался в Москву, стал сотрудничать с благотворительной организацией «Русь Сидящая». До сих пор он помогает людям с решением проблем, с которыми сталкивался сам и на службе, и в тюрьме.

Комментировать
0 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
Adblock detector