No Image

Взять интервью у родителей

СОДЕРЖАНИЕ
44 просмотров
12 декабря 2019

Вы выросли, окончили университет, у появился свой ребенок. В суете вы можете не заметить, что все это время ваши родители переживали не меньше вас, поддерживали и наблюдали за тем, как исполняются ваши мечты. Вы когда-нибудь задумывались о том, что чувствовали и как жили ваши родители, пока у них не появились вы? Они ведь тоже проходили через все те трудности, с которыми столкнулись вы. Если вы хотите узнать их ближе, задайте эти 15 вопросов, пока не стало поздно.

Какой поступок можно назвать самым безумным в вашей жизни?

Поверьте, их ответ вас удивит. Родители всегда казались вам серьезными людьми, но они не всегда такими были.

Когда вы были абсолютно счастливы?

Приятные воспоминания придадут всем вам сил!

Как вы справлялись с проблемами?

Ответ на этот вопрос сблизит вас, ведь ваши родители как никто другой хотят помочь вам в трудное время.

Чем вы увлекались в детстве и во взрослой жизни?

Уборка и готовка – это не все, чем интересуются ваши родители. Узнайте об их хобби больше, так вы сможете лучше понять их.

Кто повлиял на вас больше всего?

Возможно, это был кумир из детства или родственник, а может, друг. Вам будет интересно узнать об этом.

Кем вы хотели стать, когда вырастете?

Вы не поверите, но ваши родители тоже были детьми и, скорее всего, мечтали о совсем другой профессии. Задайте им те же вопросы, которые задаете своим детям. Поверьте, вы удивитесь ответам.

Какой была ваша первая работа?

Возможно, ваши родители подрабатывали в студенчестве. Спросите об этом, наверняка этот опыт изменил их отношение к деньгам.

Какое ваше самое яркое воспоминание из детства?

Возможно, то, какими ваши родители были в детстве, повлияло на ваше воспитание. К тому же интересно узнать, какими они были детьми.

О чем вы подумали, когда впервые увидели друг друга?

Что тут говорить, историю любви своих родителей вы должны знать наизусть!

Что стало для вас самым большим уроком?

Вы узнаете родителей с совершенно другой стороны, если спросите об этом.

Как думаете, сегодня молодым семьям тяжелее или легче, чем было в ваше время?

Скорее всего, вы появились на свет, когда вашим родителям было слегка за двадцать или даже меньше. Это бесценный опыт, попросите их поделиться им с вами.

С кем вы дружили в студенческие годы? Вы знаете, как сложилась судьба этих людей?

Школьные друзья и однокурсники сильно влияют на становление личности человека. Спросите родителей об этих людях, вы услышите много интересных историй.

Какой бы вы дали мне совет?

Конечно, они всю жизнь давали вам советы, но есть что-то очень важное, что вы будете помнить всю жизнь.

О чем вы хотели бы спросить своих родителей, но не успели?

Важно знать, что ваши родители хотели бы знать, но не успели или не решились об этом спросить.

Вы жалеете о чем-нибудь?

Искренний ответ на этот вопрос поможет лучше понять родителей. Узнав об их опыте, вы, возможно, не повторите тех же ошибок.

Иногда случается так, что ребенок получает диагноз и становится «особенным», а его мама понимает, что жизнь уже не будет прежней. Илона Попова — чудесная мама взрослой дочери и сына с РАС (расстройством аутистического спектра). Дружественный сайт U-mama.ru поговорила с ней о том, как маме особенного ребенка сохранить силы и веру в будущее, помочь своему ребенку адаптироваться в обществе и найти занятия, которые позволят ему крепче стоять на ногах.

U-mama: Илона, мы очень рады с вами пообщаться. Многие мамы, которые воспитывают особенных детей, сталкиваются с разными сложностями. Вашему сыну уже 21 год, вам есть, о чем рассказать.

Илона: У нас в последние годы появилось много сообществ — реальных родительских групп в городе и групп в сети, которые занимаются особыми детьми.

Свердловская региональная общественная организация инвалидов «Солнечные дети» — здесь занимаются ребятами с синдромом Дауна, «СООО Дорида» — занимаются детьми с расстройствами аутистического спектра, и мы в этой организации тоже состоим, там особое внимание молодежи 18−28 лет. Молодые люди с РАС выпадают из поля зрения, так как после получения инвалидности 1 группы они выпадают из поля зрения официальных структур и не подлежат инклюзии.

Но хорошо, что сейчас есть стремление реализовать инклюзию и включать детей с особенностями в обычные группы и классы, чтобы социализировать их с самого начала. Есть те, кто занимается такими детьми с раннего возраста: и прогностикой, и реабилитацией. Родители прилагают много усилий, чтобы реабилитировать детей сразу, чтобы у них как можно раньше включались механизмы адаптации. И этими возможностями нужно обязательно пользоваться. Раз «вылечить аутизм» нельзя, нужно обращать внимание на самые проблемные зоны развития. Например, если ребенок не говорящий, сосредоточиться на методиках развития речи,

U-mama: 20 лет назад все было по-другому?

И.: Да, мы были в другой ситуации, и нам пришлось идти наощупь, искать ответы на свои вопросы, выискивать, читать, ходить к психиатрам и объяснять им, что мы вычитали, — нам на это много интересного сразу отвечали. Мне повезло в том, что мой муж — врач. Поэтому с медиками общался он, и это очень сберегало мне нервы. Хорошо иметь такого врача, которому ты доверяешь.

Конечно, самый сложный период для всех родителей — пережить время постановки диагноза. Когда погружаешься в это и понимаешь, что попал. И попал хорошо. И все семьи это по-разному переживают… Многие проходят через фазы отрицания, затем принятия ситуации, а затем ищут в себе и вне себя те резервы, которые помогут им полноценно жить дальше вместе с ребенком. Приходится научиться понимать и принимать новую реальность и жить дальше.

U-mama: В каком возрасте ребенка это обычно случается?

И.: В какой-то момент ты понимаешь, что ребенок не такой как все. Может быть, речь не появляется вовремя. Бывает, речь появилась — и пропала. Я могу говорить о нас: все было хорошо, ребенок был здоровый, рос, садился и ползал по графику, все было как положено, а потом — ап! — и речи нет. Хотя мы ожидали, что он заговорит рано, ведь старшая в год и три выдала первое предложение: 7 ноября увидела салют, и папе доложила, когда он пришел с работы, показывая на окно: «Папа, там бух!» И, конечно, от младшего мы ожидали такого же развития: он пойдет, заговорит, и все будет хорошо. Но подобного не произошло. И потом, когда стали разбираться, поняли, на что можно было еще раньше обратить внимание: отсутствие сюжетных и ролевых игр, какие-то стереотипичные игры, желание ребенка все упорядочивать. Мы поняли, что нужно идти к врачам ближе к трем годам — и получили диагноз. И вот после этого каждый начинает барахтаться в своей «кринке с молоком» и решать, как быть дальше.

U-mama: Тяжело эмоционально это пережить?

И.: Ну, я в депрессию ушла примерно на полгода… Все родители после получения диагноза оказываются в очень тяжелой ситуации: надо как-то и стресс этот пережить, и понять, как быть дальше. Очень многое зависит от поддержки близких. Я не представляю, как пережить такое в одиночку.

Сейчас есть специальные сети, поддержка, есть масса литературы, источники в интернете, нужно не лениться читать и только обязательно прилагать все это к своей конкретной ситуации. Мы же вынуждены были продвигаться наощупь. Поскольку я англоговорящая, мне присылали книги на эту тему, и я могла хоть что-то из них полезное почерпнуть. Но все равно приходилось самим изобретать решения, как действовать и жить дальше.

Врачи сказали нам, что интеллект сохранный. Но я и так знала, что он умный, он паззлы в два года складывал так, как ни один взрослый не сможет. Что-то он великолепно делал, а что-то делать так и не научился — например, завязывать шнурки. А как развивать навыки, которые просто важны для жизни? Этому никто не учил.

Читайте также:  Как отправить товар на юле

U-mama: Много ли времени уходит на постановку и уточнение диагноза, на понимание, как адаптировать и реабилитировать ребенка?

И.: Если психиатр хороший, как было в нашем случае, то диагноз ставят практически сразу. И такой диагноз — ранний детский аутизм — стоит у ребенка до 18 лет. А после этого ты приходишь во взрослую систему, ребенку дают I группу инвалидности без права на работу. Сейчас с этим стало как-то помягче, а в наши времена было очень жестко. Диагноз — и ты остаешься с ним, практически, один на один. Ну, а поскольку ни один родитель с этим диагнозом согласиться не желает, продолжаются поиски путей и вариантов адаптации.

В любом случае надо искать возможность, чтобы ребенок был вне дома. Хотя бы школа с программой восьмого вида, любые приемлемые для ребенка формы обучения, платный садик — все равно. Важно, чтобы такой ребенок был в среде своих сверстников, и особенно здоровых. Потому что все, чему он научится, — это останется с ним. И неважно, у нас он научится или не у нас. И хорошо, когда семья живет более-менее нормальной жизнью: родители работают, ребенок учится, как может, или ходит в детский сад, — это какое-то приближение к норме.

U-mama: Как вы «пристраивали» сына в раннем возрасте? — детский сад, школа?

И.: Поначалу нам помогали бабушки, но потом стали появляться первые платные детские группы на дому, я пристраивала его туда. Потом мы и до школы доросли. Как раз к тому моменту, когда мы пошли в школу, в системе образования признали, что нет необучаемых детей, и организовали класс для таких или подобных детей в 169 школе на Синих Камнях. И, в общем-то, нам повезло! Я от безвыходности положения села за руль -права давно были, пришлось, наконец и ездить научиться — и ездила каждый день по мосту мимо «Калины», чудное место для начинающего водителя…

U-mama: Как Леша учился, в чем были сложности?

И.: Все специалисты, которые занимаются детьми с аутистическими расстройствами, говорят, что важно научить ребенка сидеть спокойно и быть способным воспринимать информацию. Пока вы этого не добьетесь, никакое обучение не будет возможно. И нужно добиваться этого — медикаментозной поддержкой, какими-то воспитательными методами — это основа для обучения.

Мы тогда были на медикаментозной терапии, тем более что гиперактивность надо было снимать, и считалось, что без этого нельзя. Но почти вся моя зарплата в первый год обучения уходила на няню.

Няня сидела с ним на уроках, водила его в столовую, и только где-то в марте месяце в школе нам сказали, что няня больше не нужна, он справляется сам. И он стал школьные часы проводить без меня: я его только привозила и забирала. Не скажу, что у него были какие-то академические успехи, а вот социализация — да.

Научился всему, что мог освоить на своем уровне. Последние два года он учился в другой школе, № 73, в классе десять человек, там и вовсе работала продленка, я забирала его в пять часов. Сейчас мы ездим дважды в неделю Комплексный центр социального обслуживания Октябрьского района заниматься в арт-мастерские на Реактивную 33, там великолепные преподаватели.

U-mama: Получается, вам удалось научить его находиться в обществе?

И.: Да, и это нужно. Некоторые родители позволяют своим особенным детям вести себя довольно непосредственно, особенно их не ограничивают, ожидая, что все окружающие должны это понять. Я, может быть, в силу своего возраста, считаю, что все же надо ребенка учить социально приемлемым формам поведения. И ребенку будет легче, и родителям будет легче — и легче будет окружающим. Причем всю дальнейшую жизнь.

И я полагаю, что никогда особого ребенка не надо скрывать от общества. Чем больше вы его выводите в разные места, тем лучше. У нас, например, просто выхода не было. Бабушки помогали, несомненно, но все наши друзья его знают с пеленок, и все их семьи, их дети — они росли, практически, вместе. Лешу брали почти везде с собой, по мере возможностей.

Каждый год мы сплавлялись на байдарках по Чусовой. В первый раз это было небольшим шоком для наших друзей, потом они как-то привыкли, и это перестало их озадачивать. И каждый раз возвращаясь со сплава, мы понимали, что да — какие-то новые навыки появились. За дровами ходить, палатки ставить, на стол накрывать. У всех разный уровень успеха. Для кого-то — Нобелевская премия и не ниже, а для кого-то шнурки завязывать — это уже большой успех.

U-mama: Вы с Лешей занимались чем-то специально?

И.: Он занимался и до сих пор занимается музыкой. Мы выяснили, что у ребенка абсолютный слух, хотя и поздновато это произошло. Но я всегда знала, что со слухом у него все хорошо, потому что он мне не давал колыбельные петь, закрывал мне рот рукой. Я сначала никак не могла понять, почему ребенку не нравится, что я пою? — оказалось, фальшивлю, а он чувствует разницу.

И в 169 школе с нами занималась наша преподавательница музыки, великолепная Людмила Викторовна Абрамова. Не знаю, чтобы мы сейчас делали, если бы не она. После школы мы по-прежнему у нее продолжили заниматься. Она посадила Алешу за инструмент, видя, что он чувствует музыку. И повторяя за ней, он стал играть. То есть, он играет без нот, но запоминает произведение с нескольких презентаций.

На недавнем концерте Фестиваля «Inclusive Art», который был организован АНО «Благое дело», он играл вальс Евгения Доги из фильма «Мой ласковый и нежный зверь», играл очень хорошо, в сопровождении скрипки. Нам очень помогла Антонина Поправко, преподаватель музыкальной школы № 12. Две репетиции — и они достойно сыграли. Мы надеемся на дальнейшее сотрудничество. Алексею очень важны такие выступления, ему не понять ценности полученной грамоты, но ценность аплодисментов он понимает отлично.

U-mama: А с какого возраста начали заниматься музыкой?

И.: С восьмого класса — уже пять лет. Обязательно надо искать что-то, в чем ребенок силен, какие-то моменты, которые его будут держать на плаву. В нашем случае обычно бывает так: навык приобретается очень долго, но зато если уж он приобретен — он усвоен намертво. Хотя некоторые навыки нужно поддерживать, подкреплять, иначе они уходят.

И мой опыт говорит, что лучше быть поближе к обычным «нормотипичным» людям, но так, чтобы и их не слишком тревожить. Все равно надо выходить из дома, куда-то пристраиваться. Что угодно делайте, хоть на голове стойте — но ни ребенок, ни мама не должны сидеть в четырех стенах, иначе все тихонько с ума сойдут. И в то же время, мой опыт общения с родителями особенных детей говорит, что слишком погружаться в эту среду и отождествляться с ней тоже не следует.

Потому что это эмоционально тяжело, непросто все это видеть и на себя проецировать, и если вы погрузитесь слишком глубоко, рискуете не выбраться. Все хорошо в меру. Надо держать голову над водой. И держаться обычного образа жизни. Обязательно нужно работать, заниматься любимыми делами, да хоть завести кота. У меня есть работа, есть семья, муж, старшая дочь. На дочь я во многом полагаюсь. Да, особенный ребенок требует особенных усилий, но другие дети в семье не должны от этого страдать, они вправе рассчитывать на такое же внимание.

U-mama: Дочка старше Алеши? Как проходило ее детство?

И.: У них разница — год и десять. Дочери в детстве тоже было непросто. Я даже просила ее специально вспомнить и написать мне о том, как она воспринимала всю нашу ситуацию в детстве. Сейчас она уже взрослая, учится в Японии после того, как закончила факультет международных отношений в УрФУ, мы общаемся по скайпу, и она написала мне вот что:

Читайте также:  Спичка в замочной скважине

«Не могу сказать точно, как я относилась к этому в детстве, но не помню, чтобы меня это особенно беспокоило. Ну, какой есть — такой есть. Потом начался период под лозунгом: «Что подумают другие?» — поэтому общение с Лешей было не самым моим любимым занятием.

Лет в 10−11 я могла идти по другой стороне улице, сидеть за другим столиком в кафе. Если он вел себя странно, то я начинала раздражаться и порой вела себя хуже, чем он, потом злилась на себя и злилась на него. К счастью, со временем я стала к этому проще относиться, особенно после того как поняла, что есть более тяжелые случаи. Так что теперь мне даже стыдно за то, как я себя тогда вела. Когда-нибудь мне придется заботиться о нем, поэтому мне нужно поскорее устроить свою жизнь, и я думаю, что справлюсь".

Она у меня ответственная, положиться можно. Она всю жизнь наблюдает нашу ситуацию, поэтому по восприятию мира она, несомненно, более зрелая, чем многие ее сверстники.

U-mama: А как вы выходили из этих ситуаций: когда оба ребенка капризничают, и дочь переживает из-за происходящего?

И.: Как я выходила из этих ситуаций? Пыталась баловать одного, отвлекать другого. И обязательно уделять время лично дочери, чтобы сына не было рядом. Чтобы не по остаточному принципу общаться с нею.

Еще дело в том, что дети с аутизмом — очень разные, и все время нужно искать подход к своему ребенку. Есть дети, которые со всем неплохо справляются, есть те, которые хоть немного говорят. Леша может разговаривать фразами из мультиков, которые мы смотрим. Например, когда он себя хвалит, то говорит: «Молодец!» — слово из мультика про дядю Степу, даже интонация та же самая.

U-mama: Как вам удавалось направлять Лешу, добиваться нужного поведения?

И.: Мы ко всему приходили «методом тыка». И, конечно, пока он был маленьким, я могла все эти капризы и отказы перенаправлять в мирное русло физически: брать на руки, нести. Дальше — сложнее. Все мы, наверное, немного зависим от маленьких удовольствий, и поскольку словами его было не уговорить, то в крайних случаях, переключали внимание с помощью шоколадок, «чоко-паев».

Переключали на интересную ему деятельность: порисовать, паззлы пособирать, мультик посмотреть. Сейчас нечасто приходится переключать на что-то. Разве что при сенсорной или нервной перегрузке, когда он раздражается, можно дать ему Айпад, чтобы смотрел ролики, или отправить купаться — отличный способ успокоиться, он может долго там лить воду.

Очень любит ездить в машине со мной. Я могу куда-то собираться по своим делам, спрошу его: «Поедешь?» — быстро собирается, и мы выходим. Ездим в магазины, на занятия. Нужно все время пробовать что-то новое, а вдруг справится. Даже лучше, если это делают посторонние, они не знают, что ребенок может, а что не может делать. К тому же, родители склонны к гиперопеке.

U-mama: Что бы вы посоветовали мамам особенных детей? Что важно делать в жизни, чтобы чувствовать себя хорошо?

И.: Важно не погружаться с головой в свою проблему. Конечно, есть первый этап, когда ты только узнаешь о диагнозе, только начинаешь погружаться в ситуацию и думать, как жить дальше. Но потом — важно быть ближе к обычному ходу жизни.

Обязательно стараться работать, выходить с ребенком «в люди», заниматься теми вещами, которые приносят вам удовольствие. Я очень люблю цитату из «Автобиографии» Агаты Кристи. Она выразила очень близкую мне мысль, в вольном переводе она звучит так: «Любой вид мужества, физического или морального, вызывает у меня восхищение. Если вы вообще находите силы жить, живите с мужеством (в английском языке употреблено слово „courage“, пришедшее в русский со значением „кураж“). Это обязательное качество». Для родителей особенных детей это правило жизни.

Советское детство… Многие утверждают: детство у советских ребятишек было гораздо счастливее, чем у нынешних мальчишек и девчонок. Иллюзия? Прислушаемся к голосу тех, кто «сделан в СССР».

Предлагаем вниманию наших читателей запись интервью, которое современные студенты брали у собственных родителей.

Где вы родились и как прошло ваше детство?

Алла: Родилась я в городе, хотя детские годы прошли в деревне. Там трагически погиб мой папа, когда мне было всего три года. Мама всё пыталась устроить личную жизнь, поэтому мной не особо занималась.

Я была такой «пацанкой», «оторвой». Наравне с мальчишками, старалась ни в чем им не уступать. Воспитанием моим занималась бабушка по отцу. Вот кому я по-настоящему обязана тем, что окончательно не сбилась с пути истинного! Она меня и читать научила, хотя сама была неграмотной и даже буквы не так произносила, как потом в школе стали учить.

А вообще женщина она была суровая, без всякого прекраснодушия. Жизнь прожила тяжелую, только и видела, что работу. Чуть я только от рук отбивалась – брала хворостину и прописывала мне по первое число. Обид нет – попадало всегда за дело. Зато научилась держать себя в руках. Потом мы с мамой все-таки переехали в город.

До известной поры мой круг общения, точнее, замкнутый мирок привычно ограничивался домом, квартирой, детским садом. Помню шампиньоны в сточной канаве возле Дома пионеров, которые мать собирала и жарила мне к ужину (никто тогда и не думал о плохой экологии, не брезговал ничем).

Кругозор стал расширяться далеко не сразу, годам к пяти-семи, когда я понемногу начала узнавать родственников и знакомых. Привычными были застолья 1 мая и 7 ноября, а также, разумеется, на Новый год. Звучала музыка с пластинок, пелись песни хором – как советские, так и русские народные. Дальше всё, как обычно: школа, вуз, первая любовь. Учеба, общение. Короче говоря, как у большинства.

Вячеслав: В жизни каждого человека, должно быть, наступает срок, когда начинаешь воспринимать детство ностальгически-традиционно — как «золотое», навсегда утраченное время, а студенческие годы наконец-то осознаешь лучшими своими годами.

Я был дворовый парень. Нет, не хулиган, но и не «ботаник». Отличника из меня и не пытались делать. Разве что ремешок висел на видном месте – но это чтобы я себя в руках держал. А пороли меня редко. Ни за двойки, ни за нечаянно разбитую вещь родители не наказывали. А вот если я сделаю подлость или обману кого-нибудь – тогда держись, отец мой задаст! Порол он очень сильно, так что я уже после нескольких ударов сбивался на крик. Лупили меня до 13-14 лет, потом поняли, что время вышло. И сам я за ум взялся.

Словом, обычное детство. Была у нас во дворе дружеская компания. Собирались по подвалам. На гитаре бренчали или записи на магнитофоне слушали. Причем магнитофоны были еще катушечные, «Днепры», массивные, громоздкие. Пленка на бобинах рвалась беспощадно. Но с этих пленок я впервые услышал Высоцкого. И полюбил на всю жизнь! У отца одного приятеля была огромная коллекция записей. Жаль, что я так ничего и не смог выпросить.

Там многое было впервые: первый стакан вина, первая затяжка. У кого-то даже первый секс. Хорошая школа жизни. Вырабатывалось умение за себя постоять. Ценить дружбу. Никому спуску не давать.

Конечно, рискованно говорить от лица всего поколения, но мы, дети 70-х годов прошлого века, похоже, так и останемся «совками». Терпеть не могу это слово, а что делать! Оно и к нашей психологии относится, и к нашему душевному складу, и тем ценностям, что в нас были заложены родителями.

Итак, если обобщить, то скажу следующее: во многих рядовых советских семьях царил своеобразный матриархат: отцы крепко «закладывали», либо пропадали сутками и неделями: кто на охоте, кто на рыбалке, кто в лесу. Видели мы их нечасто, воспитанием нашим они не занимались. Появятся – наорут, начнут всех «строить», — мол, забыли, кто в доме хозяин…

Читайте также:  Спец совет в школе что это

Матерям тоже было не до прекраснодушия: работа, дом, общественная нагрузка. В итоге целое поколение оказалось предоставлено себе по части времяпровождения. Честно говоря, не всем эта свобода пошла во благо.

Что вам запрещали родители?

Алла: Да, стандартный набор запретов: пить, курить, ругаться матом. Больше ничего такого не вспоминается. Ну, насчет мальчиков… Мама у меня так личную жизнь и не устроила, хотя мужчин приводила. Некоторые даже на ночь оставались. В общем, кое-что я видела. Но у самой всякая охота пропала также поступать.

Вячеслав: Раз уж речь зашла о противоположном поле, то вспомнил, как родители держали семейный совет насчет меня. В том смысле, что разрешить мне приводить домой девушку или нет.

Мама понимала, что рано или поздно у нас с ней случится «то самое» и хотела, чтобы оно случилось не в грязном подвале, а в нормальной обстановке.

Папа сразу на дыбы: «Разврат! Ни за что!» Но она его как-то смогла уломать. В общем, я это оценил, но не злоупотреблял доверием. С той девушкой ничего особенного не было: так, встречались, нравились друг другу, и до постели доходило. Потом повзрослели и разбежались. И проблема сама собой отпала.

Курить я почему-то не пристрастился, сам удивляюсь. А насчет питья – папа у меня был человек пьющий, даже запойный. Поэтому я знал, что это плохо. И сам очень долго спиртного в рот не брал.

Чем отличалось общение тогда и сейчас?

Алла: Может быть, большей сдержанностью со стороны парней. Так, чтобы девушку на людях приобнять или начать лапать за мягкое место – такого не припомню. Такое поведение означало, что парень девушку компрометирует. И девушки держались скромнее, за редкими исключениями. Всякие там декольте и короткие юбки – это гораздо позже появилось.

Вспомните школьную форму: верх белый, низ черный. Все мы были какие-то одинаковые, усредненные. «Выпендриваться» просто не получилось бы при всем желании. «Букетно-конфетный» период в отношениях мог продолжаться очень долго.

Сексу нас никто не учил, так что в этом смысле были люди чудовищно необразованные. Парни после первых элементарных объятий не знали, что с нами дальше делать. Смех и грех! Зато жили мы насыщенно! Походы, рыбалка, костер, турслеты, песни под гитару. В четырех стенах не сидели. Были легкими на подъем. Есть, что и кого вспомнить!

Вячеслав: Могу только присоединиться к словам Аллы. В нас, парнях, натурального было больше. Но не до грубости. Всем ведь понятно, если парень девчонку за косу дергает – он к ней, как сейчас говорят, неровно дышит.

Почему-то запомнилось, что чаще, чем сейчас, ходили, взявшись за руки. Очень было трогательно видеть это со стороны, хоть мы, мужчины, и не слишком сентиментальны. Старорежимное, пуританское воспитание не позволило моим родителям просветить меня по сексуальной части. До всего доходили сами, интуитивно. Хуже мы от этого, считаю, не стали. Но и лучше тоже.

Что заменяло телефоны?

Алла: Да так вопрос и не стоял. Домашний-то телефон и то был большой редкостью. Только потом, на работе. Если уж говорить про альтернативы, то, в первую очередь, это было кино. Поход в кино – это своеобразный ритуал. И кинотеатры не были просто кинотеатрами.

Перед сеансом могла проходить встреча с режиссером и артистами. В фойе чем-нибудь торговали. А когда гас свет, и начиналось действо – ощущения непередаваемые! Ту атмосферу уже не вернуть.

Вячеслав: Кино – это да! В горсаду, например, был летний кинотеатр, который потом снесли, к сожалению. Так вот, я там с друзьями смотрел первый ужастик на советском экране – «Легенда о динозавре» — целых 11 раз. Уже потом наизусть знал все основные эпизоды. Выскакивали из зала, визжали от ужаса, но все равно смотрели. В новинку же всё было!

Но вообще я бы сказал, что альтернативой телефону для нас, мальчишек, все-таки были прогулки на свежем воздухе. Если не школа и не какие-нибудь мероприятия, то мы очень рано уходили из дома. Провинция – это ведь не мегаполис, здесь все рядом: и лес, и река. Вот когда с удочками, когда с корзинами и отправлялись на весь день.

Воду из колонок пили. Сырую. И ничего, никто ни разу не заболел. Сейчас это всё вспоминаешь, невольно думаешь: какой кошмар! Как мы только выжили и дожили до нынешних времен? А мы и не выживали! Жили полной жизнью. И поэтому богатые воспоминаниями.

Каким было отношение к загранице и иностранцам?

Алла: Тут свою роль сыграла школа. Роль, считаю, отрицательную. Мы ведь тогда строили коммунизм и развитой социализм, как нас уверяли, уже построили.

На уроках истории нам крепко вбили в головы некоторые стереотипы. В частности, о том, что в мире идет противостояние социализма и капитализма, что против нас США и ведущие западные страны, что там у них сплошь и рядом нарушаются права человека, что нет демократии.

А мы и верили, развесив уши. Еще бы – сравнивать было не с чем, за границей, даже в соседних социалистических странах мало кто бывал. «Железный занавес», да и только! И поэтому мы твердо усвоили: многое из того, что идет оттуда, «из-за бугра», — это враждебно нам, надо ухо востро держать, враги не дремлют.

Потом, уже в институте, я узнала, что есть такая болезнь – ксенофобия. Неприязненное, подозрительное, а иногда и враждебное отношение к иностранцам. Очень точно сказано про те года. У нас эта ксенофобия на самом высоком уровне была выражена.

Вячеслав: А я никогда не забуду, как в ленинградском (тогда еще) метро, где-то в 1989-м году, впервые увидел негра. Буквально в нескольких шагах. Это было потрясением, почти шоком. Никакой физиологической неприязни я не испытал, как некоторые сверстники, но все-таки удивился: как это – негры и у нас в стране, ездят в метро, ходят по улицам?

Что же касается «тлетворного влияния Запада» (был такой газетный штамп), то мы скоро поняли: нам откровенно врут. Я, например, не скрою, что пристрастился в старших классах слушать «вражеское» радио по ночам. Би-Би-Си, «Голос Америки», «Радио Свобода», «Немецкая волна»…

Странное было ощущение: правду о себе мы узнавали «оттуда», голосами своих же бывших соотечественников. «Глушилки» мешали, но потом, при Горбачеве, их полностью сняли. Но там уже и развал Союза был не за горами. Но я себя считаю «дитем перестройки»! Именно тогда и сформировался, на многое глаза открылись. Поэтому Михаилу Сергеевичу благодарен. Ничтожной личностью его не считал и не считаю. Он дал нам свободу слова. А то, что она обернулась вседозволенностью, — в этом уже не только его вина.

Роль радио и телевидения в социализации ребенка и подростка

Алла: Большая роль! И фильмы тогда были какие! «Приключения Электроника», «Гостья из будущего», «Каникулы Кроша», «Кортик» и «Бронзовая птица». И радио мы слушали – наше советское, а не только вражеские «голоса». «Пионерскую зорьку», например. Никто тогда телевизор презрительно «ящиком» не называл. Программ было мало, зато каждая – запоминалась. Не то, что теперь.

Вячеслав: Про западные радиостанции я уже сказал. А про наши советские СМИ… Никогда большим поклонником не был. Нам лгали хорошо поставленными голосами. И многие понимали это. Но рано научались притворяться и играть по правилам. Я не исключение. Но были и книги, и фильмы, на которых целые поколения выросли: «Три мушкетера», «Как закалялась сталь». Отрицать это глупо. Тогда надо и всю нашу историю перечеркнуть.

Идейный вдохновитель интервью — П.Н. Малофеев

Комментировать
44 просмотров
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
No Image Советы юриста
0 комментариев
Adblock detector